Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Рассказ (список заголовков)
20:53 

Сон

Не ждите чуда - чудите сами.
"Хороший" - понятие растяжимое. Для кого станет хорошим этот ребёнок?
Сон

@темы: Рассказ

00:44 

Не ждите чуда - чудите сами.
Что-то меня несёт, как хомячка в тайфун... Парень, это не смешно!

фрагмент

@темы: Рассказ, Фрагмент

16:12 

Не ждите чуда - чудите сами.
Наконец-то дописала "Инкуба" и повесила на СИ. Слава какому-нибудь богу! :vict:

@темы: Рассказ

21:03 

Маска

Не ждите чуда - чудите сами.
Новое начало. Сама не знаю, как именно будут развиваться события. В перспективе - фэнтезийная лав-стори.
Рабочее название: "Маска"

читать дальше

@темы: Фрагмент, Рассказ

04:30 

Не ждите чуда - чудите сами.
Отрывок 1
Отрывок 2
Инкуб: отрывок 3
Искоса наблюдая, как «дикий гость» двигается по дуге около кухонного стола, расчерчивая куски дубовой бумаги и деловито приканчивая чужие бутерброды, Мирон готов был признать, что был не прав. Это была порнография даже в плаще. Ну ладно, эротика. Тряпка оказалась на диво тонкой, струящейся, чутко откликающейся на каждое лёгкое движение. Хотя… Мирон прищурился. Ножей не заметно, складки как-то так хитро расползаются по рукавам, что вроде и видно каждую линию, а ножны и не заподозрить. Кстати говоря, от арбалета Мирон своего перса избавил ещё год назад. В конце концов, слишком специфическое оружие, может вызвать подозрения. Ножи оставил, в «Светильнике» они у каждого второго, только сменил специфические клинки на штамповку гномьих мастерских, такими кто угодно может воспользоваться, никаких опознавательных символов или других примет. Профессиональный рост Шайалы привёл…
Н-да. Шайалы.
– Не бывает любви…
Шайала поднял голову от чертежей.
– Ты что-то сказал?
Мирон досадливо отмахнулся. Была у него такая привычка: забываясь, он начинал бормотать вслух «не бывает любви», ещё со школы привязалось. После трёх слов замечал, что говорит вслух, и замолкал.
– Так почему ты по-русски сразу не говорил? – решил уточнить Мирон. – Он же по игре как раз сарасский?
– А почему ты не понимаешь мой язык? – отозвался Шайала, которому разговоры абсолютно не мешали заниматься делом. – Ты же инкуб.
– Я человек.
– Ну да, ну да…
Мирон решил не заострять внимание на этом вопросе. Неизвестно с чего, но Шайала упорно считал его инкубом, да ещё и айелой.
– Я узнаю письменность, – наконец, сказал Шайала. – Но вот звуки… В Сарасе всё звучало иначе.
– А через поцелуй ты языку учился, – констатировал парень. – Инкуб, блин. И дёрнул же меня чёрт на такого перса.
Шайала, не оборачиваясь, пожал плечом. Сообщение, что он – персонаж игры, его абсолютно не тронуло. Ну, персонаж, ну, придуманный. Чего только в мире не бывает. А демиург вообще мир создал, и что? Тоже, может, играл. Так что такой вариант строения его родной вселенной не сильно отличался от большинства его же, мира, религий. Самого себя Шайала полагал вполне самостоятельной личностью. И доводы у него были – фиг оспоришь:
– Тебе сколько лет? Двадцать? А играешь ты только три года? А мне сорок пять. И не говори, что ты все три года не отрываясь играл.
И что тут скажешь?
Шайала придирчиво осмотрел свои художества и удовлетворённо скатал листы ватмана.
– Айела, куда я могу их пока положить?
– Вон, на холодильник забрось, – махнул рукой Мирон. – Слушай, а как ты меня называешь?
– Айела, – Шайала взял ещё не закрытую ручку и написал прямо на столешнице пару значков.
– «Принц»? – Мирон присмотрелся к надписи, со скрипом вспоминая принципы написания на языке инкубов. – Почему принц?
– Не совсем так, – инкуб, закинув перетянутый резинкой рулон на указанное место. – Принц, это – кто?
– Сын короля.
– Да. Но айела – это, скорее… да, возможный король. Такая вот тонкость. Причём, это врождённое, но родиться айела может у любой суккуба. В поколение на свет появляется не больше троих.
– А король?
– Айата, – Шайала набросал рядом ещё пару значков. – Есть специальный обряд, через который все мы узнаём, что конкретно этот айела становится наследником. Честно говоря, сам я в этом не разбираюсь. Я даже не знаю, чем айела отличается от обычного инкуба.
– Почему ты тогда решил, что я оно и есть?
– Потому что ты айела. Это нельзя не почувствовать.
– Да я вообще человек! – снова вспылил Мирон.
Шайала явно собирался что-то сказать по этому поводу, но его прервал дверной звонок.
Мирон пару секунд смотрел на своего гостя. Потом тряхнул головой, встал и пошёл открывать.
– Мирка! – Валя весело взмахнула зажатым в руке пакетом. – Привет! Я тут твои конспекты прита… щила… о-о-о!..
Парень вздохнул и, зажмурившись, пару раз ударился лбом о родной косяк.
– Привет. Знакомься. Ша… Шурик.
– Валя, – девушка зачарованно смотрела на незнакомца.
Шайала молча улыбнулся. Резонно посчитав, что приличия и привычки этого мира могут сильно отличаться от их «игровых» эквивалентов, инкуб решил свести слова и жестикуляцию к минимуму.
Верно было бы его решение в обычной ситуации или не очень, Шайала так и не понял. Ну, вы когда-нибудь видели, как улыбается инкуб?
– Валя. Ва-ля, – Мирон помахал рукой у неё перед глазами. – ВАЛЯ! – рявкнул он.
– Что? – абсолютно спокойно отозвалась девушка, не отрывая взгляда от его гостя.
– Я помру с твоими приколами!
– Ну что ты, я просто влюбилась с первого взгляда. Нехороший человек, признавайся, кто это?
Шайала молчал.
«Улыбаемся и машем. Улыбаемся и машем.»
– Мой знакомый. Чего смотришь? Мало ли, как он одет? У них в театральном все странноватые. Да, я знаю номер твоего телефона. Как только Шурик выйдет из образа, сразу ему скажу. Пока. ПОКА! ДО ЗАВТРА, ВАЛЯ! Твою ж мать…

@темы: Фрагмент, Рассказ

22:02 

Не ждите чуда - чудите сами.
Отрывок 1
Инкуб: отрывок 2
Мирон смотрел на явление, решая, к какому разряду ситуаций его отнести. «Бред», «доработался», «я не пил» и прочее в том же духе было признано скучными и обыденными вариантами, не стоящими внимания. В тот же угол полетели: «это сон», «меня загипнотизировали», «галлюциноген в воздуховодах», – хотя и по другим причинам.
Между тем, глюк успел вылезти из монитора и оглядеться – внимательно, с почти детским любопытством, помноженным на профессиональную паранойю. Взгляд прошёлся по книжным полкам, стойкам с дисками, заваленной эскизами тумбочке и останкам вчерашнего ужина, и только потом остановился на хозяине квартиры.
Мирон как раз подходил к инопланетному вторжению с целью провести ознакомительную экскурсию, когда гость заговорил.
– А? – Мирон вскинул голову. За увлечённым перебором вариантов он как-то умудрился подзабыть, что произошло.
Глюк, глядя на него завораживающе огромными жёлтыми глазами, повторился.
«Блин, – подумал Мирон. – А я речь инкубов и не слышал никогда. Только читал. И вообще, какого чёрта он не на «исконном» русском? Ну, или на «торговом» английском!»
Глюк не сдался, снова что-то сказал, уже гораздо настойчивее.
– Да не понимаю я тебя, мужик, чего пристал! – возмутился Мирон.
«Мужик» озадаченно прислушался к незнакомым звукам. Буркнул что-то себе под нос и, резко обхватив лицо Мирона сильными пальцами, поцеловал его в губы.
Растерянность парня как рукой сняло. В следующую секунду он оттолкнул инкуба от себя и со всей дури врезал правой в челюсть. Чужак перелетел через оказавшееся на пути кресло и сгинул за ним.
– Какого чёрта?! – заорал Мирон. – Глюк ты там или что, но если ещё раз полезешь, в реанимацию загремишь, понял?!
– Нет.
– Э-э?!
Глюк встал из-за кресла, потирая скулу, но продолжая раздражающе улыбаться.
– Я… не понял. Почему в реанимацию?
И пока Мирон соображал, что именно в его словах непонятного, гость легко перемахнул через кресло – и опустился перед парнем на левое колено.
– Здравствуй, айела, – сказал он, глядя на молодого человека сквозь короткие, но густые ресницы.
– На кухне, – подозрительно глядя в отрубившийся монитор, сообщил Мирон.
– Что?
– На кухне, – повторил Мирон. – Стол. Свободный. Шёл бы ты заканчивать чертежи.
Инкуб, наконец-то, растерялся.

@темы: Фрагмент, Рассказ

00:18 

Инкуб, отрывок 1

Не ждите чуда - чудите сами.
"Инкуб"
Отрывок 1

Игровые танки Мирону никогда не нравились. Возможно, из-за соседа-стероидника, чей вид возмущал зачатки эстетических чувств; возможно, из-за того, что самому такие габариты не грозили. Да и дамы-силовики не отвечали его вкусам. Так что его перс был инкубом.
Шайала-Ра-Даранну, разведка и саботаж. Мирон наделил его длинными платиновыми волосами, собранными в высокий хвост, небольшими бакенбардами и миндалевидными золотыми глазами. Обрядил в облегающий чёрный комбинезон со шнуровкой по левому рукаву и длинный синий, расшитый чёрным узором балахон с глубоким капюшоном. Издалека – маг магом. А без плаща – уже почти порнография. Плюс низкие мягкие сапожки с небольшими шипами на подошве, как у футболистов.
В каждом рукаве по кинжалу с ощетинившимися мелкими острыми зубьями лезвиями. А с правого предплечья было несложно снять маленький арбалет. Шнуровка комбинезона представляла собой разъёмную удавку, в вышивку вплетены руны невидимости – главное, правильно соединить рукава. Яды… Ну, а перстни и длинные ногти на что? Не для красоты же, ясен пень.
Конечно, представляться инкубом было бы крайне рискованно. Не то, чтобы инкубы были по игре вне закона… но специализация у них была очень определённая, так что инкуб вне борделя вызывал здоровые подозрения, для разведчика совершенно излишние. По сочинённой Мироном легенде, Шайала был не Ра-Даранну, а вовсе даже Аква-Та-Наэль, младший представитель одного из островных эльфийских домов. Этих домов было, как островов в Великом Океане, а сколько тех островов – подсчитать ещё никто не удосужился. А от магического определения защищала всё та же вышивка, а точнее, её фрагмент на капюшоне.

В онлайновку «Мир Света, Тьмы и Сумерек» (в просторечии «Светильник») Мирон начал играть ещё на уровне тестирования, три года тому. Его тогда как раз бросила девушка, банально ушла от него к лучшему другу Владиславу. Влад учился в МГИМО и не стеснялся пользоваться родительскими деньгами. Короче, богат, красив и перспективен, Алиса не прогадала. А Мирон за раз потерял девушку, в которую был искренне влюблён, и друга – пересекаться с Мироном Влад перестал.
Благослови Бог двинутых – приятель-программист в качестве лекарства от сердечных мук прописал Мирона в «Светильник». Осознав, что отпинаться от такого счастья просто так не получится, пролетевший влюблённый погрузился в правила, изучая их так, словно собирался сдавать по ним ЕГЭ. Основные расы не внушили энтузиазма, а вот некоторые из менее банальных привлекли внимание. Возможно, неудача на личном фронте тоже повлияла на выбор родины.
Имя инкубу подбиралось по тем же правилам. Только через месяц игры, налюбовавшись на Маш и ВанХелсингов, игроман-новобранец осознал, что мог бы и не заморачиваться с именем и легендой, но тут оказалось, что всё очень даже в тему. Благодаря такому погружению в матчасть, герой Мирона сливался с фоном и успешно косил под искусственный интеллект, что ему, как начинающему Джеймсу Бонду, было очень даже на руку.
Изначально довольно банальный, мир оброс несколькими уникальными фишками. «Светильник» предлагал не только привычный выбор типа «воин-маг-вор-торговец». Его вполне можно было убедить принять человека на должность каменщика. Некоторые реальные рестораны в качестве рекламы построили в игре свои аналоги, в которых поддерживали актуальное меню и интерьеры. Всё больше предметов, отображённых на экране, являлись не просто антуражем, а вполне себе «предметами в игре».
Мирона особо радовало, что его профессиональный рост являлся ДЕЙСТВИТЕЛЬНО профессиональным ростом – и как разведчика тоже. Сколько он перелопатил профильной литературы, мама дорогая-я-я...
Лекарство оказалось действенным и неслабо затягивало, тем более Мирон остервенело этому поддавался. И когда через пол года Алиса позвонила в его дверь, парень посмотрел на неё глазом разведчика-неофита, отметил цепочки-колечки, дорогой пиджачок-косметику… и захлопнул дверь. Пошла она, в самом деле, на три заборных буквы.

Очередная миссия состояла в том, чтобы получить чертежи нового судна, разработанного гномами из технического отдела торговой гильдии. Чертежи были жуть какие секретные, но, по информации заслуживающего доверия крыса-оборотня (который, конечно, понятия не имел, на кого работает), до ближайшего секретного заседания хранились в кабинете главы гильдии, господина Пандара, человека. Соблазнить самого господина главу, даже несмотря на его восемьдесят три года, проблем не составляло – ха, найдите того, кто сможет отказать инкубу такого класса! – но. Во-первых, оставлять настолько жирный след было бы крайне непредусмотрительно. Во-вторых, господин мог не пережить таких страстей – инкуб же, а это тоже… не желательно. В-третьих, Мирону просто была неприятна мысль подкладывать своего разведчика под мужика.
Задумчиво постучав костяшками по столу, Мирон щелчком мыши залез в личную базу данных своего персонажа и открыл в соседних окнах инфу по родным и работникам господина главы торговой гильдии. О! Совпадение. Госпожа Пансанья, сорок лет, дочь и секретарь в одном лице. Эксцентричная дамочка, похоронившая уже двух мужей. Не особо умная, но с хорошим шестым чувством, базирующемся в седалищном нерве. То, что нужно. Идея свидания в кабинете отца и шефа явно возбудила дамочку, свято уверенную, что это исключительно её идея. Дело техники.
Пока инкуб, обработав дамочку (к её неприкрытому удовольствию) и слизнув некоторое количество её энергии, под заклинанием просматривал чертежи в трёх пластах (реальность обычная, магическая и скрытая), Мирон оставил комп и пошёл на кухню ставить чайник.
Волноваться за своего героя смысла не было. Даже если эта дочка и не бот, а вполне себе другой геймер, это не имело особого значения. Если игрок не следит за своим персом, то тот вполне может свалиться в голодный обморок или просто от истощения, о чём будет сообщать надпись во весь экран на зафиксированном последнем кадре. А уж истощение (вместе с оч-чень интересным последним кадром) дамочке гарантировано. Очнувшись, она обнаружит себя в крепких мужских объятиях. Такой жгучий темнокожий брюнет с карими глазами.
Нарезая бутерброды, Мирон в который раз подивился, что на Шайалу ведутся не только боты, но и вполне реальные люди. Даже не всегда поймёшь, кого соблазнил на этот раз.
Сигнал от компа заставил бросить недорезанные бутерброды и почти закипевший чайник. Чертежи были просмотрены, пора аккуратно приводить партнёршу в чувства и выметаться.
На постоялом дворе Мирон включил было режим переноса чертежей из памяти на бумагу (пока заклинание ещё не развеялось, унося с собой значительную часть информации), но тут, как назло, подкрался звиздец. И ладно бы заслуженный, так нет. Искали не Шайалу, и даже не чертежи, а какого-то контрабандиста, но номера шмонали – дай местные боги! И полузаконченные чертежи могли стоить если не жизни, то уж руки наверняка. Спрятать их в этом клоповнике было решительно некуда.
Пришлось использовать джокер. Джокер выглядел как такой себе кулон-артефакт, который уже почти год валялся в сумке инкуба. Что кулон делает точно и по какому принципу работает, Мирон понятия не имел. Разработка игрока-артефактиста, с рекомендацией использовать в безвыходной ситуации: «переносит в безопасное место». Какое, как определяется, не ловушка ли… А хрен его знает. Но другого выхода не оставалось. Вздохнув и размашисто перекрестив монитор, Мирон активизировал артефакт.
Щёлкнуло. Сверкнуло. Грохнуло. Уши заложило конкретно!
Мирон дёрнулся от стола, зажмурившись и чуть не лишив мышку хвоста. А когда снова открыл глаза… Может, лучше было этого не делать?
Из монитора лез чёткий, даже картинный, объёмный глюк по имени Шайала-Ра-Даранну.

Продолжение следует...

@темы: Фрагмент, Рассказ

00:56 

Из цикла "Послания"

Не ждите чуда - чудите сами.
Ты искал меня в чужих снах, ты ходил по пустым следам, ты у мёртвых спрашивал обо мне. В отражениях в воде, в ветвях и в тенях прятались твои глаза, высматривая меня. Ты ловил мой вздох, отставая на шаг, ты тем, кого нет, пытался описать меня, не зная, как я выгляжу. Ты от заката до рассвета метался среди звёзд.
Ты искал меня по голосу, не решаясь звать почему-то, и когда время ткало ковры часовыми стрелками, ты спотыкался о пряжу, путая себя самого. Ты искал меня по задумчивому блеску кольца в толпе у театральных подмостков. По сочетанию слов в поисковых системах интернета, неизменно ставя машины в тупик наличием звуков, не имеющих аналогов в письменном языке. Ты искал меня по улыбке среди переменчивых облаков и по смеху в комнатах смеха. Тебе казалось, что ты видел моё отражение на дне чьих-то глаз, ты в грёзах терял цвета, надеясь, что я их найду, а ты догонишь меня по ним, как по цветным камешкам. Ты искал меня так долго, что успел утомить меня своими поисками. Ты так искал меня… Почему же не нашёл?

@темы: Рассказ

16:16 

Не ждите чуда - чудите сами.
– У неё в глазах можно увидеть небо, веришь?
– Верю. Это не трудно. Там ещё есть звёзды, солнце, луна, снег…
– Да? Да, ты прав. В её глазах можно увидеть всё!
– Ты прав. Я знаю.
– Так почему ты её оставил?!
Высокая тёмная фигура. Этому мужчине до странности легко быть тенью даже полдень ясного дня, не то что в сизых сумерках. У него изогнутая сабля и шляпа с пером. На руке висит плащ, а лицо опущено к земле. Рука машинально перебирает ветви заснеженной сирени. Самый странный человек при Дворе Сомнений. Только ему удаётся так просто и очевидно сообщать Истину, не изменяя при этом имени своего Двора.
– Почему?
Вторая фигура – всполох. Он заставляет морозный туман колебаться. Разве можно быть таким прямым? Разве можно быть таким уверенным в своих Сомнениях? Порывистость движений, обнажённая голова. Лёгкий колет, в котором молодой человек вышел из зала. Прямая тонкая шпага, лёгкая и вертлявая.
Сумерки растворяются в ночи, спокойно и незаметно уходят, уступая своё место Леди Темноте, ускользая, поцеловав тонкие пальчики в звёздных перстнях.
– Объясни!
Тень оборачивается.
– У неё стеклянные глаза. Неудивительно, что в них отражается весь мир.

@темы: Рассказ

23:13 

Материнский инстинкт, отрывок 2

Не ждите чуда - чудите сами.
Отрывок 1
Материнский инстинкт, отрывок 2
Лёжа под кустом с неопознаваемо-чернильными ягодами, я печально проводила перепись наличного.
Четыре лапы с внушительными когтями. Хвост – поникший, но, слава хвое, не облезлый, а то было бы совсем обидно. Шер-р-р-рсть… много, светло-серая. И полная пасть зубов. Если найти отражающую поверхность, ну хотя бы воду, можно будет убедиться, что… Блин, Наташенька, солнышко моё единственное, подумай прямо! Не отворачивайся от правды!
Волк. Или, судя по результатам обследования, всё же волчица. Что легче. Наверное…
И запахи. Отовсюду. Чтоб было смешнее – начиная с себя. Лапы пахнут родным, но непередаваемо. Как вообще жить можно, если собственный след дивно ароматизирует окрестности?
Хочется сложить лапы на голову и заскулить. Звуки! Шорохи! Бегает кто-то! Гром был – сунулась посмотреть. Блин! А это заяц, едрить его налево, жевал чего-то! Смылся, паразит, с таким же грохотом! Бедные ушки… Бедная я…
Совсем, кстати, неимущая. Лапы к голове лучше не прикладывать, и не только потому, что пустая. Зудит и чешется приличная такая (наверное, не вижу) рана между ушами. Как ни странно, почти не больно. Только полное ощущение, что сердце туда, в эту рану, переехало на ПМЖ. Откуда и стучит. А ещё неприятно стягивает шерсть – видимо, кровью.
А что ещё хуже… Проклятье… Вот что было не так с травой и вообще с миром.
Цветов почти нет. Оттенков – нереальное количество, а вот цвета различать не удаётся. Так, проблески какие-то, но и это, подозреваю, исключительно за счёт памяти, что небо голубое, а трава зелёная. И эти оттенки… если разница очень резкая, мне начинает казаться, что я сейчас провалюсь между двумя «цветами». Не радует даже то, что зрение обострилось, и очки мне уж точно больше не понадобятся. Как и одежда. И нормальный дом…
Одно хорошо – нервы явно впали в кому. Так что нужно хорошенько подумать, пока не они очнулись.
Память при мне. Отлично помню круглые глаза того ушлёпка, который меня на красный свет под грузовик столкнул. Номер грузовика, кстати говоря, тоже отчётливо помню, но кому это надо?
Э-э-э… А вот это интереснее.
Смутные образы, ассоциативные на незнакомые ощущения и понятия. А понятия зацеплены на что-то… на рефлекторные реакции? Инстинкты? Это что, память ВОЛЧИЦЫ? А как её осознать?!
Что со мной, вообще, произошло? Ну, убило меня, это понятно. Но вот зверюга эта серая страшная, она почти в порядке. Судя по ощущениям, какого-либо реального вреда эта рана не принесла. Да и кому это надо – воскрешать волчицу?
И вообще, я где?!
Лапы напружинились, подбрасывая меня с подстилки. Недолго длилось моё спокойствие.
Часа два я носилась кругами, обрыкивая каждый куст. Живность тактично удалилась спасать свои шкурки, а людей здесь отродясь не ходило.
Стоп.
Людей?
Здесь есть люди?!
Лапы подкосились.
Боже мой. Люди. Прятаться-бежать-больно-громко
Бр-р. Ну и воспоминания. И, как ни печально, из них вытекает, что к людям в этом теле пока лучше не надо.
Хотелось пить. Нос, как самая ответственная часть организма, встрепенулся, потянув за собой уши. Отсекаем, отсекаем… О, есть контакт. Информация слуха и обоняния трансформировалась в ощущение прохлады на языке. Лапы сами собой понесли в сторону… Так, журчит, быстро, остро – ручей?
Через минут десять бега стало ясно, что да, ручей.
Жить – можно. Даже так. Запомни, девочка! Запомни… Ты же хочешь – жить.

@темы: Фрагмент, Рассказ

11:52 

Материнский инстинкт: отрывок первый

Не ждите чуда - чудите сами.
Убббббиться головой об стену. Постучалось.

Материнский инстинкт: отрывок первый

Перед глазами качалась трава. Ну, такая, вроде бы обычная, но почему-то странная. В чём именно странность данной конкретной, да ещё и маячившей прямо перед глазами травы, Наташа никак не могла осмыслить. Деревянные мозги отказывались выдавать связные мысли, и оставалось только созерцать. Но после десяти минут созерцания всё той же травы, первая мысль таки пробилась на свет:
«Это я не курю…»
Ладно. Лучше, чем вообще ничего.
Наташа, смутно обрадованная таким прогрессом, перевела взгляд направо. Потом чуть-чуть выше. Потом ещё минуты две наводила на резкость.
Ствол. Дерева. Наверное, сосны. Странной, как и трава.
«И это я тоже не курю.»
Вторая мысль пришла почти сразу. Видимо, мозги начинали оживать.
«Я вообще не курю!»
О!
Дальше Наташа попыталась встать. Потом попыталась ещё раз. Потом родилась великая идея, что она, наверное, лежит. Но – руки не желали отталкивать родную твердь, а ноги – подгребаться и возносить тельце поближе к смутно зеленеющим где-то очень наверху кронам. С упорством всё для себя решившего ослика, Наташа пробовала раз за разом, вкладывая в попытки всё больше сил. На двенадцатой попытке всё почти получилось, она встала на ноги, но тут же завалилась обратно. Передохнув, Наташа решила пока обойтись малым. Вот, на четвереньки уже всталось...
Стоп.
На четвереньки?
А почему…
Наташа осторожно посмотрела вниз. На свои руки.
На лапы…
Когтистые…
С шерстью…
На серые…
Странный горловой звук должен был быть нервным смешком, но больше походил на скулящий рык.
«Или курю?!»
Эта истеричная мысль стала последней, прежде чем бедная Наташа снова отбыла в уютное бессознательное состояние.

@темы: Рассказ, Фрагмент

00:09 

Собрать урожай

Не ждите чуда - чудите сами.
Демон сразу же предупредил принца:
- Я буду следовать договору. Ты станешь великим правителем. Я буду сообщать тебе о том, что тебе необходимо знать. Но всего один раз мои слова окажутся ложью.
Принц кивнул. Решительный двенадцатилетний мальчик, наследник разваливающегося на части, прогнившего изнутри королевства.
Демон сдержал своё слово. Он не поднимал армий и не насылал порчи на соседей - он только говорил с юным правителем. Он показывал ему бумаги, планы и чужие мысли, он объяснял, как учиться и где найти учителей.
Принц очень хорошо запомнил условия. Каждый раз, выслушав демона, он досконально, дотошно, почти маниакально проверял информацию. Если демон советовал - собирал все возможные данные. Если утверждал - уточнял сведения по своим каналам.
Эта привычка укоренилась. Уже не принц, а полновластный правитель, он проверял любого человека в своём окружении. Он пытливо вслушивался в доклады и донесения - и никогда никому не верил сразу на слово. Любые сведения должны быть хотя бы трижды проверены. Любая ложь определялась инстинктивно и вызывала отвращение.
И всё же, молодой правитель знал, когда промедление было не допустимо. Он хорошо изучил военные и политические трактаты - конечно же, проверив достоверность приведённых в них примеров и уровень реальных знаний авторов.
- Соседи собрали войска, - сообщил демон, с удобством расположившись на каминной полке. Толстый чешуйчатый хвост лениво игрался с углями. - На западной границе.
Король задумчиво и благодарно кивнул головой. Договор договором, но вежливости никто не отменял.
Конечно, на западной. То-то обозы, исчезновения людей, повышение активности кузниц и литейных.
Но это не значит, что другие границы надо совсем уж оголять.
- Год будет урожайным, - мечтательно пропел демон, танцуя с нарисованной дамой прямо на потолочной фреске.
И его нынешний повелитель, задумавшись, приказал максимально пополнить склады. А лучше, выстроить несколько новых. Мало ли, что будет на следующий год.
Демон довольно щурился успехам своего ученика.
Виселица - только после каторги. Слишком многое требовалось отстроить, расчистить, добыть. Долги - взыскать в пустую казну и на те же каторжные работы. Продать дворцовые украшения, чтобы купить зерна на посев всех расчищенных полей.
Выгодный брак и здоровый сын.
- Твоя возлюбленная жена принимает в своих покоях посла Маритании, - облизнулся демон, нанизывая на изящные когти сладкие каштаны с блюда перед собой.
И король сжал зубы, молясь про себя, чтобы это оказалось той самой обещанной ложью.
Прекрасная королева, как выяснили соглядатаи, не только изменяла мужу, но и хранила в кольце яд замедленного действия. Она собиралась выйти замуж за посла, бывшего вторым в очереди наследования Маритании.
Какое несчастье. Маленький сын остался без матери. Несчастный случай. Или чьи-то интриги. А король плакал по-настоящему.
- Почему ты не сказал мне всего?
- Ты бы мне не поверил.
Он стар уже, тот король. Стар, мудр, окружён детьми и внуками, а ещё смертельно болен. Ему осталось совсем немного, и он, простившись со всеми, выгнал из своих покоев даже слуг.
- Сколько осталось? - спросил он в который уже раз за последний год.
- Меньше часа, - улыбнулся демон, и в темноте его кошачьи зелёно-алые глаза довольно щурились на луну.
- Ты обманывал меня, демон? - прохрипел умирающий король.
- Да, - легко согласился последний свидетель его жизни.
- Я не помню... Когда?
- Когда сказал, что обману тебя, маленький король.
Это, наверное, было смешно. Ведь старик на постели смеялся. А смех быстро превратился в хрип, и тело умерло.
Демон, лизнув свои острые когти, быстро провёл ими надо ртом умершего, и лёгкий сквозняк обрёл плотность, обретая форму.
- Договор исполнен, - мурлыкнул демон. - Ты мой, мудрый и великий король.

@темы: Рассказ

23:28 

Ну... рыцарь, держись

Не ждите чуда - чудите сами.
Да, я не дружу с головой. Периодически. А что делать?

Так. Сейчас ты неспешно отведёшь занавес и красивым ровным шагом... что значит "не хочу"?! ...Красивым ровным шагом ВЫЙДЕШЬ ТУДА! Максимилиан, ты трусишь? Ну и что, что так никто не носит? А при чём тут твоя честь?! Тебе деньги нужны или нет? Нет, там НЕТ твоих боевых товарищей, и они не увидят твоего позо... ЧТО-О-О?! Твоего ТРИУМФА! Запомни это!!!
Что значит, "престарелые маразматички"? С такой физио... С таким выражением лица ты ничего не заработаешь. Запомни, твёрдо запомни: это не старые клуши, это... золотые статуи! И плевать, как они выглядят, чем они дряхлее, тем выше проба! Тем больше ЗОЛОТА! Да, да, вот именно такими глазами на них и смотри. Молоденькие, конечно, приятнее, но их мужи им таких денег не выдают, а стар... а эти уважаемые дамы мужей уже похоронили, и пользуются деньгами свободно. Что значит, "леди Роза"? Леди Роза, если мне не изменяет память, запретила слугам впускать тебя, едва ты подобрал действительно случайно оброненый цветок. Так что тебе нужно заработать если не на новые доспехи взамен этого... раритета... то хотя бы на подарки для дамы твоего сердца. Так вот, этим вечером - всё в твоих руках.
Так, музыканты... И-и-и... ВПЕРЁД!!!


Прекрасные леди, уважаемые мадам, неповторимые дамы! Мы приветствуем вас, ослепительные и желанные, в нашем скромном заведении, и представляем-м-м... ДА! Великолепного рыцаря, героя ваших самых томных грёз, словно сошедшего со старинных полотен - о, леди специально и только для вас-с-с... - СЭРА МАКСИМИЛИАНО!
Как твёрд его шаг и как суров взгляд сквозь тяжёлое забрало. И эти старинные доспехи великолепны - ах, согласитесь, современные мастера в погоне за тонкой чеканкой уже забыли, как должен выглядеть настоящий мужчина. Но вы - вы видите перед собой само воплощение мужества, отваги... Они сверкают, ослепляя вас прежде, чем вы ослепните от блеска их владельца. Как подчёркивают они эти широкие плечи и могучую стать. Вот сэр Максимилиано снимает шлем, и на этом жестоком металле вспыхивает настоящее золото. Нет, не может быть в нашем мире такой ровной густой бороды, таких неповторимых кудрей. Черты лица дышат благородством истинного воина.
Ах... Леди, ну что же, что же мы видим?!
Посмотрите, как легко он двигается - а ведь эти доспехи весят столько, что не каждая лошадь сможет ступить и шаг с подомным грузом. Но он... наш сэр Максимилиано... как легко он движется... движется... О, Боже, он танцует!!!
Это старинный менуэт. Ну же, прекрасные принцессы, вы ведь чувствуете это? Эти холодные перчатки касаются кончиков ваших трепещущих пальцев... Эти глаза выбирают ту, которая сможет стать дамой сердца истинного рыцаря...
Вот он, не останавливаясь ни на мгновение, расстёгивает перевязь, и как же бережно, но всё равно в парении минуэта, опускает меч на бархатную подушку. Ах, если бы мы могли проникнуть в его мысли, и узнать, к кому обращён этот проницательный взгляд! Вот наш рыцарь снимает перчатки - одну за другой. БЗДЫНЬ! ЛЯЗГ! В стремительном развороте, во вспышке настоящей опаляющей ярости, в великом гневе на неведомого врага - наверняка повелителя Тёмных Сил! - он просто швыряет их в стену! И извлекает кинжал. Старинный кинжал, работы давно забытых кудесников. Зачем, что он хочет... О-о-о!!! Кинжал ныряет в незаметные щели и разрезает ремешки! И с лязгом, какой можно услышать только на настоящем поле боя, панцирь падает со статной фигуры сэра Максимилиано. Он переступает через броню, как жемчужина покидает свою раковину. На пол, один за другим, летят наручи, алый (!!!) стёганый поддоспешник...
Сэр Максимилиано преклоняет колено. И только ли необходимость избавиться от поножожей сподвигла его на это? Или среди вас, леди, есть та самая?.. Этот тоскующий, ищущий взгляд... А как сильные мозолистые ладони, привыкшие сжимать рукоять двуручного меча, как эти ладони скользят по холодному железу - словно оно способно ответить теплом...
Музыка печальна, леди. Это печаль его сердца.
Кажется, наш суровый и печальный воин задумался. Он рассеянно теребит шнуровку своей льняной рубахи винного цвета - только она, да такие же панталоны остались на нашем герое. Сквозь эту тонкую ткань проступают бугры мышц. Как они, наверно, перекатываются при каждом неторопливом шаге... Но... Леди, дамы, синьоры, синьорины, мадам, ДА! Он, в благородной задумчивости, медленно избавляется от этого лишнего - да, лишнего! - предмета одежды, мешающей рубахи. И - мы видим его мужественно-волосатую грудь, широкую, как главные ворота королевского замка. А эти плечи, спорящие твёрдостью с могучим каменным дубом... И, заметьте же, леди - подтянутый рельефный живот. Сила и мощь, глядя на которые, забываешь, что где-то есть отвислые пивные брюха и дряблые руки. Леди, леди, вы правы, достав вашу нюхательную соль - подобное ослепительное зрелище трудно вынести в здравом уме.
Но - неужели? Леди, сэр Максимилиано заметил вас! Он идёт к вам! К кому же именно? Кому протянута эта рука? Чьих трепетных пальчиков коснутся его осторожные губы? О, нет, леди, нет, не надо, не падайте в обморок... Поздно.
Теперь, леди, он видит вас. И вот эта походка дикого зверя, эта неповторимая галантная грация - теперь это для вас, прекрасные леди, именно для вас. И эта томность, разлитая в самом воздухе...
Я знаю, я чувствую, как вы жаждете прикоснуться к сэру Максимилиано. Но - вы знаете правила нашего скромного заведения.
Он спускается к вам, как грешный ангел, он несёт вам розы, алые и тёмные, как сама страсть...
Увы. Занавес.

Всё. Садись. Вот вино. Осторожно, подав... Уже. Держи, вытри. Что значит, откуда у меня этот явно женский платок? От твоих восхищённых поклонниц. Вот, смотри, это всё передали тебе. Да, да, это всё платки. Успех, настоящий успех! И мне бы тоже было неудобно сидеть в таких... панталонах. Сколько у тебя там монет? И хорошо, что тебе не забыли усиленно подвязать штанины снизу, обычная верёвочка столько бы не выдержала. Теперь я понимаю, почему ты постоянно держал руки на поясе. И, заметь, здесь преимущественно золото. Хм, и украшения - видимо, не все прихватили кошельки. Ну, половину я забираю... И не подпрыгивай! Мне ещё оплачивать аренду помещения, музыкантов, да и твоё нижне бельё тоже не дёшево мне обошлось, так что я ещё по-божески. Что, пересчитал свою половину? А от чего тогда такая физио... такое радостное лицо?
Кстати, леди Роза передавала для тебя приглашение в её летний замок... Стоять! Хотя бы оденься. Р-р-рыцарь...

@темы: Рассказ

00:46 

Не ждите чуда - чудите сами.
...Их пшеничные волосы терялись в полях по осени. И дети бегали босые, подражали говору птиц. Лица у всех конопатые, солнцем ясным излюбленные, и говорили вечером, что смех – это значит всласть.
Я там проходила вечером, они зазывали на ночь, и разве смог бы хоть кто-нибудь приглашением их пренебречь? А ночью – и гром, и молнии, и головы ввысь поднимаются, и эти пшеничные локоны подобием небу искрят.
Ливень сильнее горестей. Ливень – сильнее шалостей. Ливень – улыбка ночи, весёлые вопли детей. Я с ними плясала, дикая, под ливнем совсем промокшая, и большего вспомнить счастья мне так и не удалось.
На утро всё поле – ясное, а небо – влажное золото. Мне в косы вплели по колосу, а я уходила прочь. А всё же, наверно, правильно, что после вспомнить, где поле то, и вспять по следам вернуться мне так и не удалось.
Ведь дальше, за этим полем, меня ожидало новое…

@темы: Рассказ, Фрагмент

03:41 

Бред на тему современных городских вампиров

Не ждите чуда - чудите сами.
Дымок исчезающе-прозрачной струйкой поднимался к тёмно-коричневому городскому небу.
- Ну и зачем? - спросил бритоголовый парень в высоких оригинально шнурованных берцах, нависая над рукой с сигаретой.
- Смерть от рака мне всё равно уже не грозит, - отозвался второй, по виду его ровесник, сидящий на крыше.
- Витёк, ты б курил хотя бы, а то просто добро переводишь.
Сидящий на крыше наконец-то сунул в рот уже наполовину стлевшую сигарету и через пять секунд картинно выдохнул максимально густой дым. Приподнял бровь: "Доволен?"
- Пижон. И это глава общины!
- Я не глава общины.
- Ну хорошо, главарь нашей банды - так лучше?
Витёк промолчал. Он сам позиционировал себя одиночкой с обязанностями службы спасения.
- Ну ладно, - Громоздкое тело сдвинулось, и сияющая вывеска на соседнем здании, уже не скрываемая широкой спиной, неприятно резанула кричащим светом по глазам сидящего. - Ты тут кисни, а я пошёл. Мне ещё домой топать.
Договорив, бритоголовый махнул на собеседника рукой, чётко развернулся и шагнул с крыши в пустоту.
- И это я у него пижон, - пробормотал Витёк. - Ну да, семь этажей - не сто...
Сигарета продолжила спокойно тлеть.

Ночной город, привычный, как домашние тапочки. Белый шум чужих голосов и машин, запах времени года, чьего-то пива и асфальта. Этот город можно измерять шагами, делами, песнями и, если достанешь, попугаями. Витёк измеряет свой город людьми.
Её зовут Лена. Она каждый день спешит домой через эти тёмные переулки. От остановки так - пять минут. А если в обход, по улице - пятнадцать.
Витёк скользит за её спиной почти бесшумно. Этого "почти" в тишине пустых переулков хватает, чтобы Лена его слышала. Она улыбается - странный парень появляется через день, наверное тоже тут где-то живёт. Она его уже почти год знает. Идёт следом. Не заговаривает. В его знакомом присутствии спокойно - всё-таки не одна. А здесь темно, фонари почти не разгоняют темноту, и на часах 23:05.
Два месяца назад она поскользнулась на льду. Он поймал её, не дав упасть, и проводил до светлой улицы, так что она впервые смогла его рассмотреть. У него миндалевидные глаза и тёмные волосы в хвост на затылке. Конец декабря - ему не холодно было в его тонкой куртке?
С ним спокойно.
"Витёк, ты идиот".

- Как тебя угораздило?
Голос холодный от ярости. Разборки с ментами за полчаса до рассвета - не его любимое развлечение. Благо, дар Чувства и Убеждения - его сильная сторона.
- Ну, Витёк...
И замолчал. А что тут скажешь?
Гришка временами полный кретин. Наверное потому, что творческая личность. Фотограф, как говорят, от Бога. Доказательство, что Всевышний таки смотрит на ночных детей своих благосклонно. Но паршивцу всё равно нечего делать в каталажке днём.
Гришка тяжело вздыхает и утыкается лбом Витьку в плечо. Ну и? Щенок-переросток... Даже беситься уже невозможно. Только сгрести в охапку и шумно рыкнуть в макушку уже показной злостью:
- Нанимался я вас всех вытаскивать...
А кто, Вить? Кто, если не ты, третий и единственный?
- С тебя копию твоего альбома.
- Ага!
Гришка улыбается, осознав, что прощён. И вот что он, такой, в Ночи забыл?
- Вас, Вить. То есть, нас.

Отец пришёл в эти края пару сотен лет тому. Большой шумный город - что ещё нужно вампиру для жизни? У него за всё это время было только трое Детей. Витёк оказался последним, самым младшим. На самом деле, его звали не Витёк, и даже не Витя, просто имя было созвучным, и другим так оказалось проще. А ему было просто без разницы. От этих троих произошло всё нынешнее Ночное население, так что Отец стал Патриархом. Как говорили другие Патриархи на официальном Определении города: "Лучше поздно, чем никогда".
Заставляет задуматься.
Двадцать лет назад Отец пропал, и никто не смог его найти. Он был жив, и город до сих пор Принадлежал ему, но на том месте в душе, где у каждого вампира этого города раньше теплом светилась связь с Патриархом, теперь лежал тяжёлый сумрачный камень. Десять лет тому Катёна и Трофим выбили себе права туристов, уехали, а Витёк остался и вынужденно принял на себя обязанности няньки - как самый сильный из городских.

- Турча.
- Я устал, Витёк, я не могу.
Турча - из новеньких. Ему совсем тяжело. Его обратили в реанимации - систему, по которой он с друзьями ползал, завалило. Его откопали, но где искать ещё пятерых, можно было только гадать. Он дох и хрипел, он хотел жить, ведь там была его девушка, чёрта с два спасатели её найдут, если он не выкарабкается! Ему оставалось мнут десять, и в предложение спасателя из ночной смены он вцепился зубами.
Их всех вытащили, он же и вытащил. А героем для его девушки стал тот парень, который держал её за руку в кротовой норе под завалом все пять часов, пока их искали. Бывает.
- Мне тяжело, Витёк. Я думал, пройдёт, а парни вчера сказали, что и у них так же на душе скребёт.
- Я знаю, Турча. У нас у всех скребёт.
Конечно, скребёт. Они все чувствуют свою связь с Патриархом. И у всех вампиров в первое время после рождения депра бывает - психика тоже перестраивается, вместе с телом. Но прежде связь с Патриархом успокаивала, как родительские объятия, а сейчас... Холодно там. И девушка бросила. И жить надо теперь иначе. Всё на расшатанную психику. Витёк сел на асфальт рядом с Турчей и зажёг свою вечную сигарету. Цепи, которыми паренёк приковал себя к столбу, мешали даже просто разговору.
- Ты хоть бабке своей сказал, куда уходишь?
Растерянное "нет" было вполне предсказуемым.
- Ей что-нибудь передать? Куда её единственный внук удрал. Ты не волнуйся, я за ней пригляжу. Ей же недолго-то осталось, верно?
Турча открыл рот. Закрыл. Вздрогнул и разревелся.
Служить жилеткой при рыдающих цепях тоже неудобно.
Турча всхлипнул последний раз и сказал:
- А я... ключ выбросил. Не помню куда.
Витёк покосился на антикварно-амбарное чудо, удерживающее цепь, и, вздохнув, просто оторвал дужку. Турча изумлённо уставился на это.
- Ты с самого начала так мог?
- Ну да.
- А чего не сделал?
- И караулить тебя ещё два года, чтоб ты на солнце не вышел?
- Почему два года?
- Потому что депра у тебя переходная. У всех было.
- Так мне это счастье... ещё два года?
- Найдёшь смысл жизни раньше - раньше уйдёт.
- Я... знаешь, я подумаю. И за что ты только нас всех любишь?
- За папу. Пошли, солнце уже скоро.

Лена - жизнерадостная, хотя в этом клубе ей не очень нравится. Её спутник понимает это достаточно быстро и спрашивает, пробовала ли она гулять зимней ночью по парку.
- Вить, ты про Лысого обещал рассказать.
- О! А это особый кадр! Наш брат-вампир до смертного часа остаётся таким, каким встретил новое рождение. То есть, если сделать пластическую операцию, то к следующему вечеру твоё родное лицо к тебе вернётся. И волос это тоже касается. Так что физиономию Лысый не бреет, а вот затылок - каждую ночь.
Девушка прыснула.
- А что ваш фотограф фотографирует?
- Гришка? Ты только не смейся. Он фотографирует вампиров.
- И что тут смешного? - не поняла Лена.
- Вампиры не отражаются в зеркалах и не проявляются на снимках.
- Э-э... И чего же он тогда фотографирует?
- А ты представь себе вампира, залезшего в фонтан, на снимке...
Лена понимающе разулыбалась - у неё была хорошая здоровая фантазия.
- И кровь вы тоже пьёте.
- Ну да.
- А если ты мою кровь выпьешь, я стану вампиром или просто умру?
- Чтоб стать вампиром, одного укуса недостаточно. А насчёт "просто умру" - в тебе сколько крови?
- Ну-у... Литров-в...
- Вот то-то, - усмехнулся Витёк и потешно взвыл: - Деточка, я же лопну!
- А если несколько вампиров? - не отставало любопытное дитя.
- А со склонностью к преступности и психическими отклонениями в вампиры не берут. А если оно даже и было - перерождение мозги в этом смысле выправляет. Иначе зачем сдалась нормальному такая вечная жизнь?
- Вить, знаешь, а хорошо, что мы теперь разговариваем.
- Да. Ты только больше одна там не ходи.
У Лены на руке - маленькая царапина. Скоро совсем заживёт.
А кусать в шею - слишком интимно.

Уже почти три года тянет на этот пустырь. Земля как камень, какой-то заброшенный сарай, который даже разбирать не на что - трещины на гнили висят.
Она вышла из бесфонарной темноты, едва светящаяся, как призрак, полупрозрачная и в чём-то, напоминающем символическое полотенчико.
- Здравствуй, Витёк.
- Давно не виделись, Катёна.
Она без раздумий села на землю рядом с ним, отобрала тлеющую сигарету, затянулась. Дым вырвался из её губ такой же светящийся, как она.
- Не надумал, малыш?
- Катёна, я уже взрослый.
Девушка засмеялась.
- Так пойдёшь?
Витёк отрицательно качнул головой.
- Я остаюсь.
- Искать? - Катёна закусила полную нижнюю губку. - Его весь город искал десять лет! Собираешься заниматься заведомо бесполезным делом в одиночку?
- Если нужно.
- Дурак...
- Дурак.
- Сумасшедший...
Он сумрачно усмехнулся.
Её тело в руках тёплое. Он тоже уже питался этой ночью. Она красивая, но не слишком. И очень женственная. Но он всё равно не пошёл за ней, и когда она растаяла в неустойчивой городской темноте, Витёк скрутился на земле в тугой узел.
"Сестра моя по Отцу..."
Он хотел плакать и не мог. Как безумный, разбивал сиротливый ледок на лужах, но тот был слишком хрупким, морозы только-только предупредили, что собираются возвращаться.
"Где же ты, Отец?"
Кожа у него лишь немногим темнее снега, это даже больше похоже на другой оттенок белого. Разноцветный снег - прерогатива города. Замёрзнуть и забыться теперь не удастся никогда. Витёк вонзил ногти в ладонь и, когда проступила кровь, начал судорожно втирать её в щёки, словно пытался вернуть себе румянец.
"Отец!"
Витёк затих, наблюдая, как капельки его крови впитываются в землю. Потом закрыл глаза, и понял, что всё равно их чувствует.
Чувствует... Чувствует... Чувствует.
Резко вскочив на ноги, он едва устоял, но быстро оглянулся, потом принюхался. Поморщился и, рванув вену на руке, резко очертил перед собой полукруг алых капель. Прислушался, сделал пару шагов, повернулся и снова взмахнул уже почти зажившей рукой. Но этого хватило.
Упав на колени, Витёк начал копать. Через минуту, чертыхнувшись, выбрался и умчался на поиски лопаты.
Раскопки длились почти час. Закаменевшая земля поддавалась с трудом. Три сломанные лопаты и ещё пять целых валялись в кургане отработанного грунта. На отметке около двух метров порвалась рубашка, и вампир отшвырнул её прочь. Ещё через метр наткнулся на свинцовый гроб.
Ногти, с лёгкостью крошившие сталь, чуть не обломались о петли и замки, но через минуту крышка отлетела, и в пустых, безо всякой подкладки и обработки, внутренностях обнаружилась высохшая, спелёнатая странно жгущими верёвками мумия.
Обрывки ремня и острая пряжка - прикоснуться к ЭТОМУ голыми руками оказалось невозможно. Витёк снова рванул ногтями запястье и прижал его к губам мумии. А в следующее мгновение оказался крепко сжат непреклонно-сильными руками.
Кровь покидала его тело стремительно. Это правда, в обычной жизни вампиру не нужно много крови. Но - если вампир не питался двадцать лет? Витёк чувствовал, как вместе с кровью из него вытекает жизнь. Невидимые потоки, вторые вены, способные сохранить ночному существу жизнь даже в полное отсутствие необходимого для этой жизни, тоже утекало через запястье, прямо по клыкам, вгрызшимся в запястье, как собака - в кусок мяса.
Вампир не помнил, сколько это длилось. Он погрузился в давно забытое ощущение беспамятства. Звон в ушах, головокружение и ощущение невесомости. Его несли сильные родные руки, и до боли, до сладких слёз знакомый голос шептал: "Моё Дитя, мой маленький Вито. Теперь всё будет хорошо. Я обещаю".

По всему городу вампиры застывали, вдруг почувствовав, как оттаивает и наливается живым теплом тот кусочек души, который прежде представлялся только застывшим обломком горького льда.

@темы: Рассказ

12:59 

Не ждите чуда - чудите сами.
Ты убил меня.
Это не жалоба и не фигура речи, это констатация факта.
Получилось даже красиво. Интересно, а кто-нибудь поверил, что несчастный случай может оставить настолько целое тело? Кто их знает, может, и поверили, ты ведь всегда был умным парнем, только тихим и незаменимым. Не то что я.
Я знаю, как я выгляжу. Ты знаешь моё досье. Зачем тебе эти пятилитровые банки с грязью? Но ты их вытащил из чужих архивов, бережно процедил, проиндексировал, и решил всё за меня. Решил, что я – это то, что должно принадлежать только тебе, всем телом и всеми мыслями.
Да, одиночество – это мой кошмар, моя фобия, и это диагноз, тоже на полном серьёзе, у меня даже справка есть… была. Где-то. Мне всегда нужен был хоть кто-то рядом, а тебя не устраивало быть одним из многих, ты хотел быть для меня единственным, и ты выбрал вот такой вот способ вынудить меня. Да, теперь моё тело принадлежит тебе, убийца-гробокопатель.
И мне когда-то думалось, что мы друзья?
Мне жаль тебя, правда. Я не виню тебя, я только надеюсь, что твой психоз никогда не обратится на других. Мне-то что… я могу простить тебе мою смерть. В конце концов, в этом есть и моя вина, надо было пристальнее вглядываться в твои глаза. К тому же, меня мало кто будет всерьёз вспоминать. Хотя этих людей на удивление больше, чем мне казалось. Меня, оказывается, действительно любили.
Мне жаль тебя. Но я уже ничего не смогу сделать.
Мне жаль тебя. Потому что ты проиграл в самом главном. Тебе достался мой труп. Положи его под стеклянный колпак чудо-холодильника и любуйся, потому что я – ухожу.

Здравствуй, Смерть. А ты симпатичный парень. Судя по твоей улыбке, с тобой наверняка нескучно. Да, я знаю, что ты за мной, тварью такой излишне удачливой где не надо, давно наблюдал. Любишь?
…Знаешь, Смерть, а это, похоже, взаимно.

@темы: Рассказ

00:37 

Не ждите чуда - чудите сами.
Весёлый шут, беспутный шут - так называли его при дворе. Он был ярким, как пятно южного вини на подоле свадебного платья. Он был шумным, как побудка в курятнике. Он был - шутом, королевским шутом, и очень этим гордился.
Двор смеялся при нём, весь: расфуфыренные старые девы, учившие молодёжь жизни, которой у них у самих не случилось; прожженные политики, шпионы и интриганы, ни на миг не забывавшие о своём неприглядном деле; распутники и скромники; последняя служанка и сам король. Шут всех умел рассмешить. Шут мог показать и обсмеять недостатки всех и вся, не наживая при этом врагов. Он - шут, насмешка, как она есть. Он - шут, выверт судьбы и ухмылка правды. Порой - довольно злая ухмылка.
Весело и чисто было при дворе короля, у которого такой весёлый шут, и сам король был умён, честен и достоин. И солнце сияло, отражаясь от бриллиантов, и с интересом слушал трактирщик господ и слуг, когда поминался шут короля. Слушал - и рассказывал другим.
Ничто не остаётся неизменным. Всё движется, и порой - в пропасть.
Что сломало короля? Почему всё злее он с каждым днём? Почему то прячет глаза, то рычит на всех, срывая неясную злость? Почему суд его становится порывист и неправ?
Весёлый шут, беспутный шут... Не в том обязанность шута, чтобы веселить народ. Не в том долг шута, чтобы служить развлечением избалованных господ. Он - тот раб, что сидит в колеснице императора в час его триумфа и шепчет ему: "Ты не бог, ты всего-лишь человек". Шут - это ухмылка правды. Воистину кривая. И однажды шут показал королю - короля.
Яркие платья при дворе вечно хмурого короля. Приклеенные угодливые улыбки в пламени свечей и камина. Хмурые лица в городе, и говорят, близится война.
Не смешит шут людей. Его голова - на пике у ворот.
И - смех ночами в переходах. Визгливый, гогочущий, безумный. Усмешка правды, затёртая в кровь кованым сапогом, становится злорадной. Проклято королевство, убивающее своих шутов.


У этой зарисовки есть более позитивное окончание. Но пока оно не перестанет выглядеть совсем глупым, я его вывешивать не буду.

@темы: Рассказ

12:57 

Не ждите чуда - чудите сами.
Нашла у себя в запасниках. Однако...

Если не работает - дубль
boomp3.com
Продолжительность зарисовки чуть больше 5 минут.
:-/ Ёперный театр... Когда ж я это записала-то... :nerve:

@темы: Рассказ

20:39 

Не ждите чуда - чудите сами.
Я прикончила сессию. Накоец-то. Вокруг пусто-пусто. Горло давит. Сердце сжимается. Плохо всё почему-то. Не знаю даже, почему. То ли убить кого хочется, просто ногами, то ли разреветься. В любом случае, это будет нехилая истерика. Главное, почему - не знаю. Спать что ли лечь, к чёртовой бабушке?



Я приложу свою сталь к твоим губам – что ты скажешь тогда, моё злое наваждение?
Чем ты заплачешь для клинка, какого цвета будут твои своевременные слёзы? Скажи, они будут такими же, как твои фальшивые страхи и лживые ночные кошмары?
Я смогу тебе верить – теперь. Ты не будешь лгать про страх, который я вижу в твоих глазах.
Что же ты... Почему ты смотришь на меня так? Я люблю тебя, моё неудачное дитя, всё равно люблю. Видишь? Люблю... А сталь у твоих губ – всего лишь ещё одно доказательство. Ты веришь мне, моё злое дитя? Ты веришь мне, моё жестокое наказание?
– Я верю тебе, – шепчут твои предательские губы, безжалостно задевая острейшее лезвие.
Твоя кровь – чище и прозрачнее родниковой воды. Алые у тебя только твои крокодильи слёзы.


@темы: Рассказ, Фрагмент

23:42 

Не ждите чуда - чудите сами.
Заранее извиняюсь за этот бред. Сессия…

Он плохо помнил свою приёмную мать. Разве что смутный аромат всегдацветов, который окутывал его в самых ранних воспоминаниях, да когти, нежно чесавшие его шею, спинку и пяточки. В селении говорили, она была красавицей. Что у неё была великолепная фигура, густые иссиня-чёрные волосы, кожа изысканного оттенка поздней травы, и глаза, размером почти как у оррока.
Когда Арракар принёс в селение иноплеменного младенца, драться за него пришлось именно жене, ведь дети до трёх лет считались собственностью женщин, и всё, касающееся молодняка, решалось только между ними. Конечно же, ребёнка сперва отнесли к шаману, но тот не проявил к нему никого интереса.
– Никакой особой судьбы на этом нет, – равнодушно сказал старик. – Бед и пользы от этого будет столько же, сколько от любого другого в племени.
Потом был поединок в лесу, на котором приёмная мать отстояла право младенца называться её сыном.
Сам Ррайра сильно отличался от тех, кого привык называть своей семьёй. Конечно, он ведь не был анаром, он был орроком. Ему так говорили. Сам мальчик других орроков не видел никогда. Его тонкая кожа была не привычно зелёной, а цвета речного песка, слишком тонкие волосы и кости, да и все сверстники давно обогнали его в росте почти на голову.
Когда ему исполнилось три года, всё это стало самой настоящей проблемой. Потому что другие мальчишки (да и, чего там, девчонки тоже) часто дразнили приёмыша, стоило ему выйти из хыйры. Ррайра плакал, кричал, кидался в обидчиков камнями, но это на его нежном тельце оставались синяки, а другим было хоть бы что. Спасали зачастую старшие сёстры. Ну ещё бы, он же был их братом. Они таскали за волосню любого, посмевшего задеть младшенького. Но ведь так не могло долго продолжаться, он же мужчина! Ну, или будет когда-нибудь. И тут помог отец.
Только намного позже Ррайра сообразил, что это не отец спас его, а он отца. Только-только схоронивший любимую жену, Арракар ходил собственным привидением, и уже начинал вызывать острое непонимание соплеменников – не в обычаях анаров были такие глубокие скорби. Слабенький приёмный сын оказался как раз тем, что смогло отвлечь мужчину от горя. Может быть, в большеглазом орроке он видел последнее незавершённое дело своей жены, мечтавшей, но не сумевшей родить сына. Результатом же жёстких, порой до жестокости, занятий стало то, что уже через год хлипенький мальчик вполне мог поколотить такого же, как он сам, сына воина.

_________________________________
Орроки оказались странными, мало похожими на анаров. Они не понимали простейших вещей. Они странно смотрели. Они странно говорили, делали и думали. Совсем лишнее думали, совсем не про то, про что надо. Тот, кого Арракар сказал считать вторым отцом, положил на кровать в комнате (подумать только! зачем-то - отдельной комнате!) Ррайры анарское одеяло. Почему-то неправильно. Разве непонятно, что толстая часть должна быть на ногах, а не на груди? Странные.
А ещё второй отец запретил Ррайре называться своим именем. Ррайра теперь Раян. Зачем? Ррайра не станет другим, если будет называться Раян.

_________________________________
У орроков много неправильных обычаев. В племени анаров, если кто-то ниже тебя по положению, его просто не замечают, а он не замечает тебя. Если ненужен - не замечают. А орроки зачем-то пытаются об этом рассказать.
- Дикарь!
Ррайра сначала не понял, что это ему сказали. Второй отец объяснял, что правильно надо, чтобы чужих знакомил знакомый или хозяин.
- Эй, к тебе обращается барон Алгнейт! Или ты глухой, ко всему прочему?
И взрыв хохота.
Второй отец объяснял, как правильно себя вести, и Раян растерялся, когда понял, что правила нарушены, и говорят именно с ним. Он повернулся и посмотрел на пятерых дорого одетых орроков его возраста. Хотя отец говорил, что правильно - люди...
- Ты, ты! О, великий Айас! И подобное пустили в приличный дом!
Раян понял, что за всем неправильным смотрят. Он почувствовал себя... как в четыре, когда все сёстры уехали, а он был вынужден выйти из дома. Плохо. Ему не нравилось.
Тот, который назвался бароном Алгнейтом, подошёл к нему странной, качающейся походкой. От него не пахло пьяным настоем, и злым дымом не пахло, но почему он тогда так качается?
- Я бы вызвал тебя на дуэль, грязный дикарь, чтобы освободить общество от твоего... общества! - барон почему-то засмеялся, обернувший. - Но пачкать свой меч...
Раян пытался найти в наставлениях второго отца правило, как себя вести, но ничего подходящего там не было. Молодой... человек сам вёл себя очень неправильно. Всё неправильно. Орроки... люди не должны были себя так вести.
Раян понял, что Раян не справится с ситуацией. А значит, с ней придётся справляться Ррайре. И всё сразу стало просто.
- Дикарь даже гово...
Не дослушав, Ррайра молниеносно ухватил неправильного человека за ворот и ударил его носком сапога под колено. Барон невнятно взвыл, падая, и захрипел, когда ткань висельной петлёй сдавила ему горло. Ррайра секунду смотрел в выпученные глаза своего пленника, давая тому время осознать происходящее, а затем ударом по макушке свалил барона себе под ноги.
Оррок попытался собрать себя с паркета, но Ррайра наступил ему на голову, вбивая лицом в пол. По законам анаров, выше тот, кто может бросить на землю. Если не можешь этого сделать - ты либо мирный вождь, либо шаман, либо не имеешь права заговаривать. Либо хочешь смерти от рук достойнейшего.
Ррайра пинком перевернул неправильного оррока на спину, быстро, но плавно забрал его меч, и наступил ему на волосы.
- Ты хочешь, чтобы я тебя убил? - спросил Ррайра, выкидывая пустые ножны.
Оррок непонимающе смотрел на своего мучителя. В его глазах были злость и бешенство, а значит, он не понимал. Ррайра набрал земли из ближайшей кадки и втёр её в лицо оррока, особенно в губы. Всё это время вторая рука держала меч воткнутым между ног барона, лезвием вплотную к тому месту, где сходятся штаны.
- Я тебя убью! - прохрипел барон, и закашлялся, наевшись земли.
Ррайра широко и радостно улыбнулся.
- Ты ешь землю, - сообщил он. - Ты лежишь на спине. Ты ничто. Ты хочешь умереть, слабый?
И вот тут барон действительно испугался...
Подобное Ррайра сотворил потом ещё только пару раз. Записные дуэлянты и драчуны к нему больше не цеплялись. Одно дело - спровоцировать дуэль, возможно, быть раненым и хвастаться потом перед дамами, и совершенно другое - есть землю на глазах у тех же дам, когда твой же меч щекочет твоё наследство. К встрече с дикарём высшее общество оказалось не готово.
запись создана: 26.03.2008 в 23:02

@темы: Фрагмент, Рассказ

Погуляем в Туманах?

главная