Записи с темой: Рассказ (список заголовков)
00:34 

Зарисовка

Не ждите чуда - чудите сами.
– Найти крылатых среди обычных людей не так уж и трудно, – самоуверенно пояснял ей капитан. – Для знающих, – многозначительно шевельнул он бровью, давая понять, кто именно здесь знающий, – есть множество признаков, от физиологии до моторики. Больницы и институты здорового питания – вообще кладезь в этом смысле. Крылатые часто нуждаются в индивидуальной диете, у вас проблемы как с искусственной, так и с натуральной пищей. Вы легко держите осанку в память о тяжести за спиной, а, быстро спускаясь с лестницы, часто рефлекторно отводите руки назад, пытаясь опереться ими на воздух.
Капитан хмыкнул, снисходительно разглядывая красивую женщину лет сорока, сидящую напротив него.
– Многие из вас даже не подозревают о своей природе, пока не попадают к нам. У нас тут есть лебеди, совы, ястребы, даже бабочка одна случайно попалась. Кто ты, как думаешь?
К досаде капитана, женщина словно бы и не обращала внимания на его слова. Она смотрела только за борт, на лёгкие волны, и явно не собиралась соображать, что от этого человека зависит многое в её дальнейшей судьбе, и что хорошо бы получить его благорасположение. Несмотря на то, что женщина была уже не очень молода, её тело всё ещё притягивало жадные взгляды, а более его плавных линий – грация, отражавшаяся даже в посадке головы, даже в незаметном жесте. Или «королева» слишком горда, чтобы смотреть на мужчину, от которого теперь целиком и полностью зависит? Капитан резко встал и ухватил её за подбородок
– Ты должна бы… – процедил он сквозь зубы, но вдруг замолчал под взглядом своей пленницы. Она медленно улыбнулась, а он не смог даже заскулить от страха.

Спустя пять часов на прибрежной скале сидела потрясающе красивая женщина и смотрела на останки институтского городка. За её спиной стояли её братья и сёстры по крыльям. Среди них были лебеди и совы, ястребы и воробьи.
Кто-то из «знающих» допустил очень большую ошибку, не поверив в существование драконов.

@темы: Рассказ

23:51 

Снаряд

Не ждите чуда - чудите сами.
Я начал себя сознавать, когда эти руки подняли меня из груды. Они перебирали каждого из нас, но я сразу же потянулся к этим ловким сильным пальцам. Мне хотелось, чтобы выбрали меня – я ещё не знал, зачем, но это было не важно. Тёплые уверенные чуткие пальцы, я звал их, я льнул к ним, они должны были это почувствовать! И они почувствовали. Человек подхватил меня и унёс от родной скалы. Изо всех камней он выбрал именно меня.
Трудная жизнь была у моего человека. Он ходил на охоту и собирал ягоды, я помогал ему, чем мог, раскалывал для него орехи, добивал рыбу. А потом произошло то, что и должно было рано или поздно произойти. Громкие крики, страх хозяина, и вот знакомая до последнего невидимого волоска на пальцах рука вынула меня из моего убежища и швырнула. Чей-то висок поддался под моим весом. Я не предам эти руки, никогда. Моё сознание оборвалось вместе с чьей-то жизнью.

______________________
Невозможно было не узнать эти руки. Пускай они теперь тонкие, с такими неловкими маленькими пальцами. Но они, наверное, тоже узнали меня. Подняли и положили в мешочек на поясе. Я был счастлив снова встретиться с ними.
Не сразу понял, что я теперь другой – легче, и ещё гладкий. А мой хозяин – лохматое вёрткое существо, пастушок. Мы охраняли овец втроём: мой хозяин, я и глупая собака. Хозяин учился использовать меня, он вкладывал меня в петлю кожаного ремня и бросал меня в деревья, кусты или другие камни. Я был счастлив вновь и вновь возвращаться в эти руки, чувствовать, как ладони становятся всё сильнее и увереннее, и однажды, ДА, я научился лететь в цель без промаха! Только пусть укажет мой хозяин, или, как называют большие люди вокруг, дитя, пусть дитя укажет цель, я не подведу!
Последнее, что я помню от второго своего пробуждения – большое злобное животное. Оно скалило острые зубы и, кажется, само не решило, кого хотело задрать: овцу или пастуха. Я не подвёл. Мы вместе летели в пропасть. Зверь даже не понял, наверное, что за таран пробил его лоб.

______________________
Он создал меня. На этот раз я вернулась из небытия, откликнувшись на зов. Ловкие натруженные пальцы создавали моё тело из дерева, железа и перьев.
Много времени. Теперь я знала многое. Например, что мой хозяин – лучник. У него были жена и трое пострелят. Они любили играть со мной, утаскивали тайком из колчана (ведь я самая красивая из стрел), а мой хозяин потом ругался и возвращал меня на место. А я была не против поиграть с его детьми. Они забавные, и так похожи на него-пастуха. И зря он боялся. Разве я позволила бы себе оцарапать этих маленьких? Они обещали вырасти настоящими людьми! Они даже не трепали мои перья.
Я сопровождала хозяина повсюду, но он не тратил меня на зверей, как тратил других из колчана. Он говорил, что я – самая лучшая его стрела, что он хранит меня для особого случая.
Я мечтала, что однажды мы выиграем с ним турнир на празднике в столице. С нашей заставы туда всегда отправляли самого лучшего лучника, и в этот раз это обязательно будет мой хозяин. Мы много тренировались вместе на заднем дворе, больше, чем все остальные.
До отправки оставалась всего неделя, когда под стенами нашей заставы появились всадники. Они что-то кричали, требовали, грозили. Да как они смели поднять голос на моего хозяина?!
Но… Я помню, как плакали его дети. А его жена не плакала, хотя ей было труднее – она носила твоего четвёртого ребёнка. Помнишь, хозяин, мы мечтали с тобой, как услышим его первый крик и будем учить стрелять? Ты даже говорил, что, когда мы выиграем королевский приз, ты повесишь меня над колыбелькой. Я так ждала этого. Но они уезжали, ты отправлял их с обозом подальше, а мы с тобой оставались. Именно тогда твои глаза стали такими жёсткими.
Мы тоже уходили – потом, когда ворота рухнули. Ночью. Кроме нас, на заставе не осталось никого. Те, кто кричал под нашими стенами, пировали в нашем доме.
Хозяин нашарил меня в колчане. Провёл языком по моему оперению.
Я никогда не подводила хозяина.
На сей раз жизнь уходила медленно, вместе с красной струйкой из-под меня, словно это я была убита в грудь, а не командир этих хамов. Я ещё помню, как хозяин убегал в ночь, отомстив за наш дом…

______________________
Я легко взлетала на её ладони: вверх-вниз, вверх-вниз. Я совсем лёгкая. А её рука – тонкая и изящная. Отец хозяйки называл её «Билли», а она меня – своей счастливой пулей. Наверное, она тоже узнаёт меня раз за разом, как и я её. Столько времени прошло…
У моей хозяйки было много забот: следить за домом и отцом, посылать подальше всех недоносков, распускавших руки дальше столика, да мало ли. Я с восхищением смотрела, как она ловко подстреливала пустые консервные банки, даже верхом, и знала, что могу летать не хуже. А пока я болталась на груди у хозяйки, хитро обвязанная шнурком, и хранила её тайны. Например, с кем она целовалась за амбаром, а с кем только хотела бы. И что ей нравилась новая помада, она поделилась только со мной, другим-то она ни за что бы не сказала. И вообще, она будет подкрашивать губы только для того, в кого по-настоящему влюбится. Хотя я пока не очень понимаю, что это такое.
Мы разъезжали на мотоцикле по пыльной дороге до города и обратно. Волосы хозяйки развевались, а иногда она, выжимая из машины всё, на что та способна, громко кричала от счастья. Она была счастлива своей жизнью
А эти кретины хотели купить наш участок. Угу, а мы потом будем жить в городе?! Конечно же, отец хозяйки послал их по адресу!
Только… в больнице отец, и врач говорит – с такими внутренними повреждениями ему не выжить, медицинская помощь только продлевала его агонию. И мы с хозяйкой знали, кто в этом виноват.
Она лежала на крыше магазина. Всё было просчитано. Мстить шестёркам бесполезно и неэффективно. А парень – тот самый, любимый – обеспечивал сейчас алиби. Моя хозяйка – умная девушка.
Только почему она гладила не меня, а ствол, из которого я должна была вылететь?
Хозяйка сняла меня с шеи. Поцеловала, закрыв глаза. На шнурке повисла тусклая чужачка, пустышка – нельзя оставлять таких следов. А я скользнула в магазин легко и привычно, словно делала это тысячу раз. Всё правильно, хозяйка. Ты ведь хранила меня для особого случая. Я клянусь – отпечатков пальцев на мне не будет.
Я нашла его сердце. Даже если бы рука хозяйки вдруг дрогнула бы, я бы всё равно его нашла. Наверное, это и есть любовь.
Вгрызаясь в чужую плоть, я успела задуматься, какой же я буду для тебя в следующий раз?

______________________
Я открыл глаза и посмотрел на моего хозяина…

@темы: Рассказ

00:13 

Он

Не ждите чуда - чудите сами.
У него нигде не было ничего. Он ходил по дорогам, пешком, как последний нищий. Иногда подсаживался на телегу крестьянина - но только если тот вёз свежее сено.
Его не заботил завтрашний день - наверное, именно поэтому он всегда и всем был доволен. Ну, пускай не всегда - порой его сердили хлюпающие сапоги или не вовремя закончившаяся ночь.
Он был сумасшедшим, бесспорно. Сумасшедшим с хорошей памятью, странными словами и синими, как вечернее небо, глазами. Он мог бы стать поэтом, но его стихи некому было записывать - он и сам их забывал, едва произносил вслух. Наверняка повторялся, но если этого никто не помнит, разве это важно? Он мог бы стать историком - сплетни трёх направлений хранились в его голове, разложенные по полочкам в непонятном порядке. Он мог бы стать шулером, грузчиком, охотником, следопытом, шпионом, землевладельцем, жонглёром, паромщиком, он мог бы... Он правда мог бы. Он просто не задувался над этим.
Его не всегда замечали и редко помнили. Он был не против. Он просто жил, просто шёл, просто дышал. Если у него разваливались сапоги - он или подвязывал их корой, или выменивал новые поношенные за сбор трав, старый ножик или букет цветов-только-для-неё. Это всё было так просто - кто обращает внимание на простое и понятное? Кто обращает внимание на форму облаков над головой?
Обращали иногда. Он улыбался, махал рукой и шёл дальше, как те же облака. Его так же не пытались задержать.
Он спокойно разговаривал со всяким встречным, не разбираясь в титулах и сословиях. Он смеялся с нищими над их немудрёными пошловатыми шутками, а потом пересказывал их дворянам. Он отдавал добрым женщинам, приютившим его на ночь, резных стрижей и зайцев, а иногда делился плащом с бродячими собаками.
Вряд ли кто из людей понимал, насколько он был нужен им. Им всем: детям, которым он походя ссыпал в маленькие ладошки горсти сладких ягод; припозднившимся путникам, для которых он разводил огонь; скучающим аристократам и прислуге в замках и домах, где он пережидал зимы и ливни, платя за постой чередой бесконечных баек про были и небылицы.
Мало кто понимал...
Но в трёх королевствах короли-погодки, сжимая в сильных ладонях миниатюры своих матерей, называли его отцом.
Значит, у него всё же было что-то на этом свете?

@темы: Рассказ

23:19 

Ужастик

Не ждите чуда - чудите сами.
Люди! ПРЕДУПРЕЖДАЮ!!! Это ужастик! Да, я это написала. Надеюсь, больше такого писать не потребуется.
Для тех, кто прочтёт и впадёт в депру: всё закончилось не так плохо, как кажется. Но, чтобы это понять, надо обратить внимание на кучу мелких деталей, которые, как показала практика, мало кто замечает.
Повторяю: ЭТО УЖАСТИК. Кому интересно сохранить педновогоднее насроение - пропустите.

Злое Зеркало

Моё металлическое зеркальце (почти так, как оно лежит у меня на полке)


@темы: Рассказ

18:16 

Уведено у Джедайта (на самом деле, просто интересно, а кто-нибудь читал?)

Не ждите чуда - чудите сами.
Назовите мне один из моих фиков или ориджиналов, укажите промежуток времени после окончания истории или наоборот перед её началом, и я напишу как минимум сто слов о том, что происходило с героями в тот момент (временной промежуток может быть любой, от пяти минут до начала до нескольких лет после окончания).

Для Джедайта: к "Пять секунд" - кадетские годы

Для Mara Tesh: к "Фонтану" - встреча
запись создана: 09.05.2007 в 00:58

@темы: Флэшмоб, Рассказ

05:52 

Книга Зла: пролог

Не ждите чуда - чудите сами.
Рабочее название - Книга Зла.
Пролог


Шёпот заполнял чашу до краёв, как превратившееся в уксус вино. Он выплёскивался и расточал свой неприятный аромат на окружающую тьму, ещё более густую от всплесков алого огня и призрачного сияния, схожего с сиянием болотных огней.
Красиво…
- Человеческая плоть… кровь… Душа!
Медленно, лениво открывались глаза Того, Кто был Повелителем, Кто был Хозяином. Он спал так долго. Его рабы мечтали, чтобы Он спал и дальше. Его рабы готовы были выть от восторга и счастья, что Он проснулся.
- Книга в руках человека! В руках человека… человека-а-ах-х-э…
Когти – крепкие, но небольшие, только чтобы достать сердце из груди льва, протянулись в темноту, принимая на гладкую, лишённую линий ладонь незаметный простым глазом сгусток. Знание впиталось в Его белёсую кровь, сладкую, как обещание вечного блаженства, отравленную, как сознание старой портовой шлюхи.
В Силицких горах случился обвал, похоронивший под собой караван восточных купцов. Землетрясение где-то в океане породило цунами, обрушившееся на Южные острова.
Он не смеялся. Он просто был доволен.
«ПОКАЖИ МНЕ.»
Он не сказал этого вслух. Его призрачные рабы умерли бы в экстазе, произнеси он хоть слово.
Огни потянулись от дальних стен всполохами сияющего тумана, и там, где они начинали свой путь, на миг стало возможным увидеть узоры. Бессмысленные на первый взгляд, они завораживали, подчиняли сознание смотрящего, и вскоре тот увидел бы объёмные картины своих надежд, чаяний и страхов, и все они остались бы не завершёнными, мучительными, истязающими… В них не хватало только одного, как воздух могущего наполнить лёгкие погружающегося в родильную воду своих фантазий – в них не хватало Повелителя. И взгляд на хозяина покоев способен подчинить навсегда. Если найти силы оторваться от поисков на стенах. Если суметь оглянуться, чтобы попасть в ещё более изощрённую ловушку его существования.
Даже зло может быть творцом. Особенно ЗЛО.
Но людей здесь не бывает, разве что низшие демоны, а они и так принадлежат своему Повелителю и духом, и мыслями, и даже плотью, если она есть.
Шёпот пришёл в движение и волнение. Полоски светящегося тумана свились, показывая…
Руки, совсем ещё мальчишеские, не оформившиеся до конца, и в них Книга, от которой даже для крестьянина за два метра шибает злом. Испуганные глаза стараются не смотреть на неё, но мальчишка не отпускает.
Хотя, что шёпот может знать о людях? Семнадцать лет – это много или мало? Для шёпота это всё равно что родовые схватки, но люди же считают иначе.
Кого интересует мнение людей?
Повелитель смотрел в переплетение тумана видений, и его глаза жёлтые, задумчивые. Вертикальный зрачок сужен до нитки.
Шёпот заполнял покои, волнами разбиваясь о подножие великолепного ложа.
– Слабый человек… Он прочтёт Книгу… Он будет пожран… Этот мир будет принадлежать Повелителю! Там будет плоть, и кровь, и души!
Шёпот не умеет притворяться и не может молчать. Его слова – это его мысли.
Это развлекает Повелителя. Это усыпляет Его. Он даже не замечает этих слов.
Мальчишка как мог быстро завернул Книгу в материал, который маги называли «драконьей кожей». Его руки тряслись, временами он вскрикивал, словно Книга была раскалённой в кузнице железной чушкой. Только когда края толстой материи оказались сведены и аура зла стала почти неразличимой, он вздохнул с облегчением.
Шипение, бывшее смехом темноты, ураганом прокатилось по покоям, но не сместило ни единого волоса в идеальном шёлке длинных волос Повелителя.
- Сопротивляться! Он надеется сопротивляться!
Повелитель смотрел. Очень внимательно.
Нельзя скреплять «драконью кожу» заклинанием. Это помогает только против физических усилий или низшей магии, но Книга является намного более сильным заклинанием, она пожрёт эту толику магии, подчинит её себе и направит на создавшего. Книга неразумна, но неразумна, как дикий зверь, преданный хозяину. Точнее, Хозяину.
Повелитель откинулся на мягких подушках, задумчиво наматывая на когти остатки тумана. Он знал, что пройдёт совсем немного времени, и эта душа почернеет. Она не сможет сопротивляться Книге, и рано или поздно мальчишка прочтёт её, отдав себя в вечное рабство тому, от чего сейчас так торопливо защищается. Глупая смерть. Бессмысленные трепыхания.
Повелитель поднялся с постели, чуть заметно улыбаясь. Идеальное обнажённое тело, подчёркнутое тьмой, всполохами огня и призрачным сиянием болотных огней, потянулось, заставляя шёпот восхищённо смолкнуть. В конце концов, и эти бесплотные голоса когда-то были живыми, дышащими и желающими.
Скоро этот мир будет принадлежать Повелителю. А пока Он можно поразвлечься охотой на мальчика, которому предстоит стать предателем-ключником у врат собственного мира.

@темы: Рассказ, Фрагмент

16:13 

Зарисовка: Слова закончились вчера

Не ждите чуда - чудите сами.
Слова закончились вчера

«В трезвом уме и здравой памяти… Или в здравом уме и трезвой памяти? Чёрт, не помню, как там правильно. Вообще-то и не знала никогда. И нефиг смеяться!
В общем так. Я всё решила. Это не психоз, честно. Иначе вы успели бы заметить и остановить. Это обдуманное и месяц выдержанное решение. Ну ладно, три недели, хорошо?
Я… Я могу привести кучу причин, почему именно решила это сделать, уверена, на каждый пункт вы предложите кучу опровержений и решений, и всё вместе преподнесёте как невероятно глупость. Да пожалуйста! Только вы б сначала со своими проблемами разобрались, а уж потом советовали! Поэтому ничерта я объяснять не буду. И плакать вы тоже долго не будете, не надо лгать. Лицемерие у людей зашкаливает.
Имею полное право на пафос. У меня лимит не истрачен.
Да. Если уж вам так интересно, меня можно было остановить. Я звонила (неразборчиво заштриховано) ему вчера, он не снял трубку. И неделю назад не снял.
Сегодня это было бы бесполезно. Слова закончились вчера, а на этот вечер у меня чёткий план действий. Этот план разработан уже давно. Ну конечно вы бы засуетились, узнав о покупке ударных доз сильнодействующего снотворного! Так что я его покупала давно и по чуть-чуть. Для смеха – я сама им пользоваться и не собиралась, это был запасной вариант. Снотворное частично ухнуло в кружку вахтёрши, она спит. Противопоказания я проверила, ничего с ней не будет.
Слова закончились вчера. Это вчера я могла ещё вас послушать и передумать. Будете смеяться, я действительно слушала и рисовала графики, кому что должна, кто что должен мне, и вообще взаимодействия. Вывод получился, что без меня все проживут, никому я жизнь не искалечу и не усложню. Долги раздала и собрала. Все ниточки, которые могла, оборвала, с работы уволилась, с Учителем попрощалась. Всё.
Чёрт, похоже, я всё-таки боюсь, иначе с чего бы у меня пошёл словесный понос?
Короче. Это банальное самоубийство. Никто не виноват, ясно? Искать меня не стоит, вряд ли результат поисков вас обрадует.
Всем привет. Пишите письма. Адрес? А, чёрт, не в курсе, кто из медиумов шлёт с одного мира на другой.
Прощайте,
А.»



* * *

Следователь угрюмо посмотрел на тело молоденькой девушки, нелепо распластавшееся на асфальт. И без вскрытия видно, что эту конкретную жизнь оборвали ножом. Три раза в грудь. Судя по положению тела, она не мучилась, что несколько сузит круг поисков, не все ж профессионалы с ножом.
Дура молодая, ей бы жить и жить ещё, кой чёрт её понесло сюда ночью?
С другой стороны, сумочка при ней и одежда в порядке. Нападавший не пытался её изнасиловать или чем-то поживиться. Личные мотивы? Новый маньяк-убийца?
– Документы проверили? – не оборачиваясь, спросил он.
– Да, Петрович, – откликнулись у него из-за спины. – Всё в лучшем виде, и паспорт, и ключи на месте, не поверишь, даже записка, что живёт одна и звонить никуда не надо. Пара ребят к ней уже поехали.
Петрович озадаченно приподнял брови, но этого всё равно никто не увидел и не оценил. Действительно странным получился обычный «мокрый» вызов.
Записку он прочитал только на следующий день. Дело сразу закрыли. Это называлось «анонимное исполнение воли» или как-то так.


* * *

– Тебе совсем не жаль было уходить? – с любопытством спросил он девушку, нежащуюся на камне в последних тёплых лучах.
– Ты же знаешь правила, – фыркнула она. – Меня там ничего не держало: ни обязательств, ни долгов, ни сильных привязанностей.
– А не сильных?
– Мороженое я тоже люблю, но это же не повод.
Она обернулась и хитро прищурилась на высокого мужчину. Его пепельные волосы в закатном свете казались розовыми. Девушка хихикнула.
– Не смейся над старшими, – сурово буркнул он, едва сдерживаясь, чтоб не засмеяться.
– Будем считаться годами? – азартно предложила она. – Или давай веками. Или жизнями. Или…
– Знать ничего не знаю, – быстро оборвал её он, поспешно шлёпнулся рядом и деловито поцеловал. За что немедленно получил маленьким остреньким кулачком в бок, но совершенно не обиделся.
– Пойдём. Нас уже заждались, – шепнул он в слегка припухшие губки.
Они удалились в сторону заката. Он так и не понял, почему это направление вызвало у неё очередной приступ веселья.

@темы: Рассказ

00:39 

Из серии: Живущие

Не ждите чуда - чудите сами.
Она не была ни медиумом, ни другим экстрасенсом. Она не умела зажигать огонь взглядом, видеть мёртвых, читать мысли или ещё чего-нибудь в том же роде. Она умела только не удивляться и заботиться о тех, кто приходил к ней в дождь и снег без одежды, кто появлялся в переулках из сияния, кто вырывался на кладбище из-под камня со своим именем. Обычно они ничего не помнили и не понимали, но те силы, что вытаскивали их на этот свет, знали, где их подопечные получат первую помощь, они всегда знают. Она не удивлялась. Она отогревала, делилась едой, одеждой и отвечала на вопрос: "Где я?".
Наверное, она была немного сумасшедшей.

@темы: Рассказ

19:11 

Отрывок: Воскрешение

Не ждите чуда - чудите сами.
Владыки шли по длинному, пусть и наскоро прибранному, но всё ещё пахнувшему пылью и плесенью коридору. Непривычный здесь сквозняк упорно боролся с этим застоявшимся запахом, но пока что не мог объявить о своей победе – не удивительно, ведь пыль и запустение правили этими камнями более сотни лет, и не собирались уступать после первой же битвы.
Владыки ничего не сказали друг другу, гнев в их глазах говорил за них, и не было оправдания мерзавцу, посмевшему нарушить скорбный покой этой части замка. Части, прилегающей к тронному залу. Пустующему сверх века.
Как некогда, огромные литые створки, похожие размерами на замковые ворота, а змеистыми узорами – на чеканную обложку драгоценного старинного фолианта, эти створки сами распахнулись, выпустив в полумрак коридора обжигающе-яркий солнечный свет. А скрежет, раздавшийся одновременно с вторжением солнечных лучей, был не визгом проржавевших дверных петель, а звуком пяти покидающих ножны изогнутых мечей.
Смерть насмешнику!
Владыки влетели в зал строгим клином – и застыли, мечтая и страшась пасть на колени.
Пропылённые бежевые сапоги тиснёной кожи. Узкие штанины с грубыми швами. Плетёный ремень, узором из дубовых листьев на пряжке. Загорелая грудь с маленькой звёздочкой-шрамом над самым сердцем, что видна между полами распахнутой шёлковой рубахи на два размера больше нужного. Длинная шея, почти скрывшаяся в самых непокорных на свете и во тьме чёрных волнах. Тёмное пламя глаз, постоянных в своём безумии, на вечно молодом лице.
Он сидел, небрежно откинувшись на спинку трона. Левая лодыжка беспардонно устроилась на правом колене, руки привычно раскинулись по каменным "брызгам" подлокотников, заявляя своё право на них. Своё бесспорное право.
Владыки стояли, не в силах ни поверить, ни усомниться. Они впитывали ленивую грацию тела и сжигающий огонь глаз, величественность развязной позы и королевское достоинство поношенной одежды.
– Г-господин? – неуверенно, словно святотатственность собственных слов сжимала ему горло, выдохнул тот, что стоял на острие.
– Разве я не запрещал вам там ко мне обращаться?! – огненным гневом стегнул низкий голос, и крупицы авантюрина в сдерживавшем чёрное своеволие обруче отозвались переливом искр.
И тогда владыки меньше, чем за вздох, пересекли поле тронного зала и коленями рухнули на ступеньки, склонив головы, лишь кончиками пальцев решившись коснуться ног своего повелителя.
Молодой человек тяжело сглотнул, прикрыл глаза, запирая бурю внутри. Не так. Не сейчас. Рано... Только...
Правая рука медленно избавилась от перчатки, и осторожно, чтобы только не вцепиться со всей силы, по очереди прошлась сквозь волосы каждой из пяти склонённых голов.


:red: :fog: :red: :fog: :red:
:red: :angel: Джедайт, с Днём Рождения!
Будь счастливым существом всегда, что бы ни случилось.
Тебя любят, и ты это знаешь! :angel: :red:
:red: :fog: :red: :fog: :red:

@темы: Рассказ, Фрагмент

13:18 

C восьмым марта!

Не ждите чуда - чудите сами.
По всем дорогам
от заката и до восхода,
от земли и до небес,
от ясных юных звёзд к рваным брешам
рвётся мой конь. И копыта его бьют немолчную дробь даже по степным ковылям, и дороги ему не заступят даже на городской площади в ярмарочный день. Конь мчит меня вперёд и вперёд,
от вехи до вехи,
от горя и потери до радости и обретения,
от знания к сомнению,
от боли по счастью прошлого до счастья над сомнением будущего.
Вдоль всех дорог
от вздоха до вздоха,
от луны до солнца,
от вечной тьмы к жаркому ослепительному пламени
каждый придорожный камень, каждая потерянная мечта, что запуталась в придорожных кустах, каждый зверь и каждая птица знают ту весть, что несу я
от зноя до мороза,
сквозь страх и надежду,
без сна и раздумий.
И только люди не ведают о ней, иначе давно рассказали бы тебе, вынесли на суд то, что только тебе хочу сказать.
Далеко ты, и путь теряется между войной и затишьем, не в судьбе – но в судьбах, и сбруя уже не блестит на свету, лишь глаза горят в темноте.
Но когда-нибудь кончится очередная дорога, и твои двери окажутся передо мной. И пусть ты не узнаешь меня, пусть жалость и не понимание будут на твоём лице, но я, измождённым гонцом рухнув у твоих ног, скажу то,
что знают луна и ветер,
что ведомо небу, быстрым ручьям и спокойному озеру,
о чём шепчутся деревья в лесу.
Скажу, запрещая сердцу биться, а лёгким дышать и сбивать мой голос. Я скажу:
– Здравствуй. Мне нравятся твои глаза…

:red: :angel: :red:
С праздником всех, кто считает этот праздник своим, и тем более тех, кто заблуждается относительно своей непричастности к нему. С праздником!
:red: :angel: :red:

@темы: Рассказ

07:17 

Из цикла "Послания"

Не ждите чуда - чудите сами.
«Ты пришла»
– Ты пришла…
Я смотрю в твои глаза. О, как бы я хотела нарисовать твои глаза, таким, какие они сейчас – что перед ними тайна улыбки Джоконды? В твоём взгляде есть всё: радость, что я пришла; смешивается с грустью – ведь я снова уйду; и с надеждой – потом вернусь. А ещё – беспокойство, перерастающее в боль и страх, ведь редко, очень редко я прихожу к тебе просто так, чаще всего я сбегаю к тебе от своих проблем, бед, собственного страха. А ты так боишься за меня…
Ты смотришь на меня, ты не знаешь, что же тебе сейчас сделать для меня: спеть, рассказать забавную историю, высушить на своей груди мои слёзы; споить, наконец, чтобы я хоть на время забыла обо всём.
Я опускаюсь на пустоту, ещё ничем не ставшую – ты ведь всё ещё колеблешься. Ты становишься на колени рядом со мной, сжимаешь мою руку и с мольбой заглядываешь в лицо.
– Не надо, – почти неслышно шепчу я. – Только покоя…
Ты киваешь, сочувственно проводя пальцами по моим волосам, и голова моя безвольно падает на грудь.
А пустота подо мною становится зелёной и упруго-твёрдой. Я почти не вижу, но чувствую, как на меня упали зелёные тени вперемешку с солнечными зайчиками. Ты произносишь всего одно слово: «Покой», – и я больше ничего не вижу.

@темы: Рассказ

19:06 

Давно обещанное

Не ждите чуда - чудите сами.
Джедайт, я обещала тебе кусочек продолжения "сказки". Я его всё-таки нашла и набила. Держи.


Арих внимательно выслушал кузена. Полы шитого золотом халата, вместе с телесами короля переваливающиеся даже через подлокотники похожего на диван трона, не шелохнулись.
– Я... это... понял. Ступай, – лениво шевельнул рукой король, отпуская своего нового главнокомандующего. Тот поклонился, не слишком старательно пряча в глазах презрение, и удалился.
Арих размышлял всего несколько минут. Он уже не сомневался, что все слова кузена были ложью от первого до последнего звука, а это значило, что ждать переворота оставалось считанные дни, если не часы. Кузен уже убрал Серидуса, советника, которого все последние годы и считали реальным правителем страны. Будь советник жив, можно было бы ещё побороться, заключить несколько союзов, подтянуть войска… но Ариха все считали тупой, ленивой и ни на что не способной горой сала. Никто не встанет на его защиту.
Едва заметным шевелением головы король подозвал слуг, отличающихся могучим телосложением. Те почтительно поддержали своего необъятного господина, пока он с трудом усаживался в паланкин, и понесли эту привычную тяжесть к королевским покоям. Носильщики старались пыхтеть не слишком громко, хотя толстое дерево на их плечах заметно прогибалось.
Оказавшись в спальне, Арих брезгливо выгнал всех слуг и придворных, кроме четверых, раздевавших его перед сном. Оставшись с ними наедине, король запустил руки под халат, и то, что все во дворце считали слоями жира, колыхаясь, рухнуло на ковёр.
Слуги, тонкие и высокие, затянутые в странные, скрывающие всё, кроме падающих на глаза волос, одежды, молча помогли разоблачаться своему господину. Халат за халатом, шаровары, штаны, пышные шарфы на подбородке, парик, валики из-за щёк – и вот уж посреди королевской спальни стоит не привычный всем подданным неподъёмный и неопрятный толстяк, которого отказываются держать собственные ноги, а подтянутый молодой мужчина, под кожей которого перекатываются шары мускулов без капли лишнего жира. Тщательно завитые локоны сменились коротким ёжиком, взгляд, избавившийся от тинистой мути, оказался острым, до болезненности напряжённым.
Куча одежды и тяжёлых бурдюков, изображавших пышные телеса короля, исчезла за дверями потайного хода, её место готова была занять ночная рубашка, но Арих отрицательно качнул головой.
– Мне пора покинуть Кринеи, – уронил он.
Вскоре в королевских покоях стоял небрежно одетый воин, скорее всего, младший сын какого-нибудь обедневшего рода. Только после его преображения слуги занялись собой.
– Вам не обязательно, – мягко сказал король. – Альны служат только королям, и вы клялись королю. Я ухожу. Вы свободны от своего слова. Кони ждут вас.
– Мы не оставим тебя, господин, – прошелестело по комнате, и четыре пары светлых глаз с вертикальными зрачками обернулись к Ариху.
Тот с облегчением улыбнулся тем, кого в тайне считал своими друзьями.
Когда той же ночью двое убийц проникли за оставшиеся без охраны двери королевских покоев, они никого там не нашли.
Через несколько дней резни трон занял кузен прежнего короля.

@темы: Рассказ, Фрагмент

19:05 

Чужой Лес - продолжение

Не ждите чуда - чудите сами.
"Чужой лес"
Война стала его ремеслом с двенадцати лет, когда папаша, до этого относительно медленно катившийся под уклон, стремительно потерял человеческий облик и избил уже давно шпыняемого сыночка до такого состояния, что выброшенного на помойку мальчишку пожалел какой-то нищий. Старик немного выходил найдёныша, а потом попытался подрезать ноги - увечным больше подают. Тогда Топор впервые убил, пробил тому нищему горло острым камнем, который был запасён для его ног.
Отца мальчишка не искал. Не было такого человека. Вообще. Никогда.
Вторым трупом для него стал пьяный богатый повеса, вывалившийся из какого-то борделя прямо ему под ноги. С трудом сфокусировав взгляд на мальчишке, мужчина расплылся в улыбке и попытался добродушно его облапать. Через минуту его мозги расплескались по мостовой. Почему-то именно это, второе убийство, заставило паренька блевать в канаве и утирать слезящиеся глаза. Может быть, потому, что в глазах повесы не было ни страха, ни понимания ситуации. Когда камень врезался в его висок, превращая человеческую голову в месиво крови, волос и обломков кости, он выглядел немного удивлённым, обиженным и... наивным. Ребёнком, которого ни за что оцарапала домашняя кошка.
Потеря ужина не помешала мальчишке прикарманить всё ценное, что он успел найти у своей жертвы.
В четырнадцать лет Топор, носивший тогда прозвище Корешок, уже состоял в наёмном отряде и на практике постигал искусство выживания в бреде железа и дерева, который называется "сражение".
Теперь ему тридцать восемь, он сидит у камина в собственном замке и совершенно не представляет, что ему делать дальше.
Как живут в мирное время?
Уже не наёмник, не Палаческий Топор, а граф Зельгиус, хмуро глядевший в стену собственных покоев собственного замка, вытянул из мешка у себя на коленях потрёпанный свёрток, которого последний раз касался года три назад. Развернул его и снова замер, разглядывая криво сшитое тряпичное сердечко, скорее угадывая, чем различая маленькие, незаметные капельки высохшей крови.
Это полотно, его делали только в прибрежных деревушках, из волокон какой-то речной водоросли. Её добывали ночью, когда растения дремали по поверьям, сразу же обрабатывали и сплетали во влажные рыхлые веревки, потом высушивали, обмолачивали, и получали на диво мягкую белую пряжу с еле заметной желтизной.
Тряпку, из которой малыш шил своё неуклюжее произведение, красили соком риники, алым и горьким, но удивительно ароматным. Этот сок порой использовали при изготовлении благовонных порошков. Конечно, запах уже успел выветриться, или просто затерялся среди запахов всего, что было родственно благовониям только второй частью этого слова.
Однажды, когда выдался редкий на передовой день без сражений, многочасового стояния в доспехах, да ещё и солнечный к тому же, капитан вытащил сердце из насквозь отсыревшего мешка и повесил на ветке. Часа через два он снял просохшую игрушку и неожиданно даже для себя прижал к лицу.
Может быть, ему это только показалось. Может быть, запах риники и правда сохранился где-то в тряпичном нутре. В его воспоминаниях светлый искрящийся мальчишка пах именно так.
Потом сердце было спрятано ещё на семь лет непрерывной грязи. А вечером капитан допрашивал пленного, довольно стойкого парня, то, что потом хоронили, на человека не походило.
Зарабатывать на жизнь своей кровью больше не нужно. Сражений больше не будет. И пленных.
КАК живут в мирное время?
Может быть, подумал граф, тот мальчик знает?
Уже седеющий мужчина сидел и гладил потёртое полотняное сердце, напоённое капельками живой искренней крови.

@темы: Рассказ, Фрагмент

23:00 

Начну, пожалуй

Не ждите чуда - чудите сами.
Как и обещала: начало новой, относительно большой истории. Что будет дальше - сама толком не знаю. Рабочее название "Чужой лес".
Итак, вступление:


Это была очередная деревня, такая же, как десятки уже пройденных его отрядом. Всё такое же: забор, защищающий десяток дворов от леса, поля в стороне, испуганный староста, вынужденный впустить наёмников, потому что боялся и потому что так приказал господин. Внутри - только старики да несколько взрослых угрюмых мужиков. Ну конечно. Скотина, женщины и дети спрятаны.
Война шла уже третий год. Барон Кариер, которому принадлежала эта деревушка, был одним из тех, кто остался верен трону, когда прошлый король отбыл с этого света. Топор честно считал почившего монарха тряпкой. Если б тот чего-то стоил, его вассалы не посмели бы сразу же поднять бунт против наследника.
Не повезло мятежным вассалам. Потому что новый король оказался далеко не тряпкой.
Едва неделя минула с пышных похорон, а страну уже сотрясала междоусобица. Наследник ухитрился собрать верных людей и не погнушался пополнить свою армию наёмниками. Топор был капитаном одного из таких отрядов.
Чёрт, ему даже пришлось вспомнить, как его мать назвала при рождении! Топоров по отрядам было достаточно, а вот с одинаковыми именами - меньше. Меньше путаницы, чтоб этих вестовых...
У них есть сутки на отдых. Роскошно... Давно такого не выпадало.
Наблюдая за тем, как местное мужичьё под присмотром солдат выводит за ворота мулов и коней, Топор достал трубку и неторопливо набил её травкой из заветного кисета. Последняя пара месяцев довела командира до того состояния, когда хочется впиться зубами в глотки собственным людям. Так что немного наркотика пойдёт ему на пользу, пока есть возможность, стоит хорошенько расслабиться.
Не заработав петлю на шею в случае чего не того с деревней.
Ароматный синеватый дымок неторопливо пополз к ленивому небу. Солнце уже во всю поджаривало пыльную утоптанную землицу, развалившихся тут и там людей и горы агрессивного железа, кажущегося в такой мирный денёк совсем уж неуместным. И мысли жарились. Или просто это уже травка начала действовать.
Мышцы расслабились, умиротворение закралось в мысли.
А это неожиданный глюк. Точно глюк, хотя с этой травки и не должно. Потому что детей в деревне быть сейчас не может, все в лесах попрятаны.
- Поздраву, - вежливо сказал глюк, с открытым интересом уставясь на разложенную на земле кольчугу.
А может, и не глюк, спокойно размышлял наёмник. Дети - такие создания. Сквозь щели просочатся, если любопытно. Только потом страшно. Взрослым страшно сразу. Может, пять лет - это мало для страха?
Топор смотрел на ребёнка, покачиваясь на спокойных волнах своего синего дыма. Голова была ясная-ясная, только безразличная.
- Ты солдат? - спросил мальчик, посвёркивая любопытными глазёнками.
Топор медленно кивнул. От движения волосы, до того образовывавшие на лице мужчины своеобразную защиту от солнца, сползли на бок, обнажая уродливые шрамы.
Интересно, как громко детка завопит?
На удивление, мальчишка не испугался. Даже, кажется, не очень обратил внимание. Или обратил?
- У моего папы вот такой тоже есть, - ребёнок уверенно ткнул пальцем, только не в лицо, а в обнажённое предплечье мужчины. – Это от волка.
- Это была собака, - равнодушно объяснил наёмник.
- Собака?! - глаза мальчика изумлённо распахнулись. - А разве собаки нападают на людей?
Наивный. Ма-лень-кий...
- Если неполюбит.
- Зачем неполюбит? - озадачился ребёнок.
Смешно. Смешной. Неужели дети такими бывают?
Или это травка такая попалась?
Почему я его ещё не шуганул пинком?
Лениво... Облачка плывут...
- Зачем неполюбит? - настойчиво повторил ребёнок, возвращая наёмника на землю. Относительно.
- Наверное, потому, что я тоже не люблю собак! - философски высказался Топор и вновь приложился к заветной трубочке.
- Совсем? - удивился мальчик. - И даже смешных щенков?
Сам ты щенок. Лопоухий.
- И щенков.
- А птичек?
- И птичек.
- А что ты тогда любишь?
- Ничего. И никого.
Мальчик непонимающе смотрел на капитана.
- Ты ДОЛЖЕН что-то любить, - настойчиво сказал ребёнок. - Все, у кого есть сердце, любят. Так мама говорит! - добавил он стальной аргумент.
- Значит, у меня нет сердца, - равнодушно заключил наёмник.
Ребёнок сердито топнул босой пяткой.
- У ВСЕХ есть сердце!
- У меня нет.
- И ты совсем-совсем ничего-ничего не любишь? - испугался мальчик. - Ни маму, ни сахар, ни купаться?
Мужчина даже не стал отвечать.
Ребёнок смотрел на него всё увеличивающимися глазами, в которых заблестели слёзы, потом попятился, отвернулся и со всех ног бросился прочь.
Наконец-то он испугался, подумал наёмник. Или это всё-таки был глюк?

На следующее утро, даже раньше, чем над широкой рекой успело показаться солнце, отряд наёмников затягивал ремни кольчуг и подпруги мулов. В общем-то, ждали только сигнала к выступлению.
- Стой! Стой!
Капитан застыл, не донеся ногу до стремени, и обернулся. К нему бежал вчерашний пацанёнок. Остановившись перед наёмником, он протянул ему что-то, которое оказалось неровного светло-алого цвета.
- Вот, - гордо и счастливо выпалил ребёнок, задыхаясь от долгого бега. Его мордочка была почти чёрной - это к потному лицу пристала поднятая собирающимся в путь наёмниками дорожная пыль. И светлые русые волосы, прилипшие ко лбу, тоже казались тёмными, а на макушке серыми. И всё равно ребёнок светился: восторженными глазами, счастьем, искорками прядей сквозь вездесущую пыль, светлыми на фоне затасканной одёжки пальчиками, сжимавшими то, что обязательно должен был взять наёмник.
Просто обязан был.
Капитан, Топор, озадаченный наёмник смотрел на ярко-алое сердце, сшитое из какой-то тряпки. Кривенькое, в неровных разнокалиберных стежках, с тёмными багровыми пятнышками. Пальчики, протягивающие ему эту неуклюжую поделку, были исколоты.
- Я сам его сделал! - радостно выпалил мальчик. - Теперь ты тоже сможешь любить, - заговорщицки понизив голос до шёпота, сообщил он. - Всё, что захочешь!
Через пять минут отряд наёмников покидал деревню, спеша к осаждённой крепости где-то далеко на западе. Бледный как мел староста за шкирку тащил насупившегося ребёнка от ворот.
Капитан наёмников увозил в сёдельной сумке своё сердце.

@темы: Рассказ, Фрагмент

19:08 

Сказки Смерти: Работа

Не ждите чуда - чудите сами.
"Работа"
Я выглянул в окно и не увидел там ничего для себя нового: всё то же тёмное небо, что и обычно, всё тот же привычно грязный след отошедшего заката. Вчера я успел ещё застать уходящее солнце, и тогда зрелище алых распушённых перьев, покачивающихся на ветру у верхней кромки окна, заставило меня замереть на месте. Пронизанные таким ярким перед своим уходом солнцем, они словно светились, как перья из крыльев Ангела Жизни.
– Эй, ты идёшь?
Вздохнув, я оторвался от воспоминаний и пошёл за ней, тщательно заперев дверь нашей роскошной квартиры.
В лифте я уже привычно расположился на полшага за её плечом, как учил её предыдущий Ворон. Но тут её не от чего было охранять, и на две минуты, пока лифт незаметно скользил вниз сквозь десятки этажей небоскрёба, я позволил себе её оценить.
Свободная, но с безупречным вкусом подобранная одежда в спортивном стиле: брюки, в которых без подготовки можно упасть на шпагат, и узкая рубашка-безрукавка на молнии. Её волосы распущены, но их разделяют три тонкие косички с вплетёнными цветными нитями. Ту, что спускалась с её затылка, я осторожно принял в ладонь и незаметно поцеловал, ощутив губами её шёлковую прохладу. И выпустил за три секунды до того, как лифт дёрнулся, останавливаясь.
Всего несколько минут ходьбы. Её руки поднялись, словно вне зависимости от её воли, косички дрогнули, волосы разлетелись, как от сильнейшего ветра.
Я вздохнул с невольным облегчением – наша первая «добыча» была простой уставшей душой.
Она собирает души, показывает им путь. Порой больно наблюдать – за отходящими детьми, за молодыми, за любимыми. Порой охватывает трепет – если душа воистину прекрасна… когда собирательница плачет с улыбкой на лице по призрачному чуду, лишавшему этот мир своего света, чтобы подарить его другим пространствам. Но порой встречались души столь отвратительные, что… После одной такой я долго… меня долго выворачивало на углу. Как некий странный побочный эффект, я стал во всём искать красоту… чтобы забыть…
Я хочу верить, что моя душа никогда не станет… такой.

@темы: Рассказ

00:11 

Сказки Смерти: Кандидат

Не ждите чуда - чудите сами.
Рядом с ней: отрывки
"Кандидат"
Сергей прижался раскалённым до температуры плавления лбом к сравнительно прохладному металлу аварийки. Он не плакал, он давно уже отучился реветь и блевать при виде изуродованных трупов.
Той, которая на сей раз лежала на асфальте, скорее всего, только предстояло встретить свой двадцатый день рождения. Теперь ей уже не светило ничего, кроме поминок. Тело было совершенно нечеловечески изломано, а лицо почему-то не пострадало, и именно это заставило Сергея в очередной раз крепко усомниться, что он когда-нибудь к этому привыкнет.
– Ты здесь… – хрипло выговорил Сергей, так тихо, что не услышал бы себя сам, но тот, кто стоял рядом, прислонившись спиной к машине, всё же услышал.
– Как всегда, – легко согласился он.
– За ней?
– За ней. Отпущу её.
– Ты всегда их отпускаешь…
– Это моя работа. Плачешь по ней?
– Я слишком много таких видел, чтобы плакать.
– Я слишком многих проводил, чтобы сочувствовать. И слишком хорошо знаю, что их ждёт, чтобы испытывать боль. А вот тебе пора бы научиться не страдать за них, им-то уже всё равно.
Сергей повернул голову и впервые за этот разговор посмотрел на собеседника. По его губам скользнула усмешка.
– За мной тоже ты придёшь?
Высокий молодой человек лопатками оттолкнулся от борта машины и повернулся к Сергею. Его рука скользнула по плечу МЧСовца, не задерживаясь, задела скулу и мазнула по волосам, словно случайный порыв ветра, гуляющего тут повсюду. Одновременно чужак повёл головой, словно принюхиваясь к Сергею, а его старые усталые глаза смотрели куда-то сквозь человека.
_________________________
Когда до сознания Сергея дошло, что его маска повреждена и просачивающийся в трещины угарный газ травит его перетруженные лёгкие, он понял, что это конец. У него была ещё одна, но её он натянул на потерявшего сознание ребёнка. Дверь заклинило обрушившейся балкой, с другой стороны её отчаянно рубили топорами, жалобно визжали пилы. Присевший рядом с ним на корточки знакомец только подтвердил эту уверенность.
– За ним? – привычно спросил Сергей.
Пришелец еле заметно мотнул головой.
– За тобой.
Ожидаемо…
– А он?
– Его маска в порядке, а твоё тело защищает его от хлама.
Человек вдруг обнаружил себя на руках старого знакомого.
– Они… всегда уходили сами, – тихо прошептал он, отлично понимая, что у него нет никаких сил тут вышагивать.
– Да.
– Почему?
– Потому что ТЕБЯ я отпускать не намерен.
Сергей позволил ему уносить себя всё дальше в неизвестность. За их спинами оставались пылающая комната, люди, наконец-то прорвавшиеся внутрь, и два тела, спешно поднимаемые на руки и уносимые прочь.
Ребёнок вскоре очнётся в больнице, поправится, вырастет и увлечётся экстримом.
Имя Сергея будет занесено в списки славы.
Посмертно.

@темы: Рассказ

23:28 

Сказки Смерти: Соперница

Не ждите чуда - чудите сами.
Рядом с ней: отрывки
"Соперница"

Всё могло бы случиться совсем не так. Если бы ты не сказала этого опять. Если бы я не ответил тогда. Если бы мы никогда не повстречались… Тогда я не был бы так счастлив, а ты – так несчастна.
Ты потом говорила, что мне же самому это нравилось. Чушь. Это нравилось только тебе, я лишь не сопротивлялся, боясь разрушить всё, что у нас оставалось. И не смотри такими глазами.
Ты спрашиваешь, что я нашёл в ней такого, чего мне не хватало с тобой? Это просто. Я её Ворон, я подчиняюсь ей, но с ней я свободнее, чем в «партнёрстве» с тобой. И дело, которое пусть и не нравится мне зачастую, но которое нужно, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно, безо всяких сомнений. И, как ни странно, – покой. Всего этого ты не смогла или не захотела мне дать, но требовала поклонения. Ты, такая властная, самовлюблённая, не умеющая сдерживаться – ты насквозь фальшива. А вот она настоящая, и как бы ты ни сжимала кулаки, как бы ни перекручивала ремень своей сумочки, ты не посмеешь этого отрицать, просто не сможешь.
Вот, теперь ты сидишь рядом со мной. Ах, уже уходишь? Ты не выдержала и пяти минут. Что ж, я не упрекаю тебя. Ты не можешь видеть, что я уже принадлежу другой, более категоричной, целиком и без остатка, как никогда не принадлежал тебе. Ты уходишь, не вынеся присутствия той, что в общем-то никогда и не стремилась стать твоей соперницей.
Извини, я не провожу тебя. Мне не хочется сейчас вставать. Никогда бы не подумал, что в гробу так удобно…
Твоя удачливая соперница, молодая простоволосая женщина по имени Смерть, мягко посмотрела на меня.
– Ну что, Ворон, пойдём? – спрашивает она.
…Знаешь, если бы не наша ссора, может быть, я никогда не был бы так счастлив, и так несчастна – ты.

@темы: Рассказ

02:02 

Скази Смерти: На охоту!

Не ждите чуда - чудите сами.
"На охоту!"
Она деловито обшаривала шкафы, антресоли, чуланы, книжные полки и другие загашники, обновляя давно и с наслаждением разбросанный набор. Кроме стандартных видов оружия, вроде пулемёта, серебряного ножа, осинового дреколья, спешно укладывались и совсем уж странные вещи, вроде книг «Сказки и мифы народов мира» и «Как разбить сердце». Яды-верёвки-карты мира-расписания поездов. Много ещё чего. И всё это надо компактно уложить!
Мышь в клетке. Генератор кошмаров. Феромоны. А сколько вещей ещё может пригодиться…
В конце концов, она подпоясала широченный балахон (с тысячью карманов, кармашков и карманищ) пулемётной лентой, тщательно нанесла на лицо (и так, впрочем, скрытое капюшоном) страшенную боевую раскраску, забросила за плечи снайперскую винтовку и ятаган с необычной гравировкой на лезвии. Подтянула ремни сумок, проверив, чтобы они не мешали движениям, и, поколебавшись с минуту, нацепила на капюшон кокетливый розовый бантик.
Вооруженная до зубов Смерть была готова к выходу на тропу войны. Где-то в мире опять появился бессмертный.

@темы: Рассказ

00:17 

Сказки Смерти: Мессия

Не ждите чуда - чудите сами.
"Мессия"
Али, хрипя, держалась за собственное горло. Словно наждаком прошлись изнутри, сдирая нежную гортань, чёрт, чем её напоили?!
Хотелось закричать, но изо рта вырывались слабые, точно чужие звуки, и от них было больно, так больно…
А люди стояли вокруг, смотрели и ждали чего-то. В их глазах застыло непонятное выражение, пополам восторг и ужас, и всё это, как пеплом, присыпано недоверием.
Горло нещадно саднило, но боль уже не сводила с ума. Али, пошатываясь, поднялась из каменного кресла, её больше не держали. Она ухватилась за столик рядом с троном, чтобы не упасть от слабости. И люди в зале рухнули на колени.
Али огляделась, почти ничего не соображая, провела на ощупь рукой по столику и взяла чашу, из которой её только что напоили.
И замерла, не веря, не веруя.
На дне чаши застывало расплавленное золото…

@темы: Рассказ

00:34 

Сказки Смерти: Похороны

Не ждите чуда - чудите сами.
"Похороны"
Ты осталась одна.
Мария, всхлипывая, ползла вдоль стены, опираясь на неё. Слишком плотно, слишком сильно, обдирая ладони, так что из многочисленных царапин сочилась кровь.
Ты осталась одна, пойми.
Друзья, семья… Господи, за что?! За что – так?!
Одна в этой темноте.
Перед глазами плавали цветные круги, и Мария исступлённо цеплялась за них, яростно отбиваясь от мысли, что это только злые шуточки сознания, а она больше никогда не увидит… никогда и ничего.
Одна в вечной темноте.
Девушка споткнулась и упала. Колени проехались по асфальту, лишаясь кожи. Странно – руки не болят, а ноги…
Мария скрючилась на земле, с каким-то мазохистским удовольствием роняя солёные слёзы на ободранные колени.
Одна…
Кто?
Мария…
Кто такая Мария?
Девушка содрогнулась от смешка.
Кто такая эта Мария?!
Да нет такого человека! Нет. Никто не помнит никакую Марию. У слепой девушки с глазами, красными от лопнувших капилляров, нет прошлого, нет имени, а значит, нет одиночества. Нет! Потому что одиночество – это когда некому произнести имя! А имени… просто НЕТ!!!
Запрокинув голову, девушка засмеялась неприятным, полубезумным истерическим смехом.
Одиночество? Чьё?!

@темы: Рассказ

Погуляем в Туманах?

главная