• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Фанфики (список заголовков)
23:17 

Не ждите чуда - чудите сами.
16.01.2017 в 22:41
Пишет Альфа-мама:

TW-NY-Календарь 2017, день 24
Название: драббл по Сталиону (Stalion Drabble)
Вид работы: перевод
Автор: DabbleInDrabble (archiveofourown.org/works/5950630)
Переводчик: Суламен (ака Гостюшко)
Персонажи/Пейринги: Девкалион/Стайлз (автор утверждает, что снизу всё-таки Стайлз, но по тексту вообще ничего не сказать)
Размер: 3880 слов
Рейтинг: PG
Саммари: Это зарисовка-драббл о Девкалионе и Стайлзе в роли партнёров. Мир-АУ, тут не успело минуть и нескольких лет после столкновения, при котором Джерард ослепил Девкалиона, как тот принимает решение остаться без стаи и впасть в дикое состояние, потому что его альфа-стая отвернулась от него точно так же, как и его родная. После таких событий Девкалион не собирается нагружать себя ещё одной стаей, которая опять его предаст, и он просто её не создаёт. Годы спустя, окончательно одичав, он находит своего партнёра, Стайлза, и отказывается этого партнёра покидать. Волк решает, что если кому и позволит себя убить, так это именно своему партнёру. Но Стайлз, жалея бессловесного, запаршивевшего, одичавшего альфу, забирает Девкалиона к себе и заботится о нём.



URL записи

@темы: Фанфики, Увлечения, ТинВафля

21:41 

Не ждите чуда - чудите сами.
08.01.2017 в 16:20
Пишет Альфа-мама:

TW-NY-Календарь 2017, день 16
Название: Делай. Или не делай. Не пытайся. (Do. Or do not. There is no try.)
Вид работы: перевод
Автор: FeelingsDusk (archiveofourown.org/works/6839896)
Переводчик: Суламен (ака Гостюшко)
Персонажи/Пейринги: Питер, Стайлз
Размер: 8.230 слов
Рейтинг: PG
Саммари: Дитон отказывается учить Стайлза чему-либо полезному в плане магии, так что Стайлз проводит собственное расследование и натыкается на форум/сайт для сверхъестественных существ. Возможно, он найдёт друзей и/или людей, которые захотят преподать ему основы. И тут жизнь в БХ идёт под откос.
Предупреждение: Не бейте ногами переводчика, переводчик не разбирается в хакерстве! И в рунах. И вообще…



URL записи

@темы: Фанфики, Увлечения, ТинВафля

23:26 

Не ждите чуда - чудите сами.
26.12.2016 в 21:48
Пишет Альфа-мама:

TW-NY-Календарь 2017, день 3
Название: Время отступиться
Вид работы: перевод
Автор: FeelingsDusk (archiveofourown.org/works/7675960)
Переводчик: Суламен (ака Гостюшко)
Персонажи/Пейринги: Питер, Стайлз
Размер: где-то чуть больше 2.000 слов
Рейтинг: PG
Саммари: Питер никогда так ни о чём не жалел, как пожалел о том, что когда-то укусил Скотта МакКолла, потому что, ребята, Дисней всё напутал. Феи – сволочи.



URL записи

@темы: Фанфики, Увлечения, ТинВафля

06:22 

Не ждите чуда - чудите сами.
Где-то около полуночи открыла ворд. Сижу, перевожу фанфик... Что-то небо за окном подозрительного цвета... ЧТО ЗНАЧИТ ШЕСТЬ УТРА?

@темы: Увлечения, Поттерщина, Фанфики

23:38 

Не ждите чуда - чудите сами.
Решила попробовать программу Sony Vegas. Ну... Скажем так: падает реже Премьера, но то ли я её ещё не доразобрала, то ли Премьер для нарезки клипов реально лучше. У SV свои преимущества, у AP свои.
Собственно, клип. Мне самой не очень нравится, но пусть будет.

@темы: Видео, Поттерщина, Увлечения, Фанфики

22:02 

Фанфик по Гарри Поттеру

Не ждите чуда - чудите сами.
Перевела я где-то пару месяцев назад дженовый миник, кроссовер Поттера и Звёздных Войн. Вот, выкладываю и сюда.
Если кто что подумал: да, на слифоре и фикбуке - это я. Всегда можете проверить, спросив на этих ресурсах у автора через личку!

Чувствительный к Силе

@темы: Поттерщина, Увлечения, Фанфики

20:45 

Не ждите чуда - чудите сами.
Закончила перевод существующих глав "Семейных уз". Больше года работы! Прям не верится. А учитывая размеры последних глав, уже сама не знаю - жду я от автора продолжения с нетерпением или с ужасом. А пока тихонько вычитываю это дело и составляю .fb2 с кучей иллюстраций.

@темы: Поттерщина, События, Увлечения, Фанфики

21:39 

Не ждите чуда - чудите сами.
Что такое склероз...
Клип на вторую часть фанфика по ГП "Бороться и искать". Кто не читал фанфик - смотреть бесполезно.
клип

@темы: Поттерщина, Видео, Увлечения, Фанфики

12:15 

Не ждите чуда - чудите сами.
Провела эксперимент - нарезала клип на фанфик "Бороться и искать" (авторства Эриссу). И вот он, результат.


@темы: Увлечения, Поттерщина, Видео, Фанфики

23:27 

Не ждите чуда - чудите сами.
Читаю фанфики по Гарри Поттеру. Успела достаточно забыть книги (учитывая, что читала только три, да и те ещё в ту пору, когда они были исключительно в любительских переводах в сети), фильм видела только первый (хватило). Короче, приход странен, но приход.
Пытаюсь понять авторов фиков. Постоянно пропогандируется мысль, что маги отстали от магглов и живут чуть ли не в средневековье. Что несколько приводит в недоумение. Чем камин хуже стационарного видеофона? Чем колдографии уступают не то что фотографиям, а даже мини-роликам с ютуба? Вспомним, что речь вообще идёт о 90-х годах. С моей точки зрения, маги скорее несколько впереди планеты всей. Правда, с ядерным вооружением не всё в порядке - ну так мы не всю Запретную секцию перечитали.
Далее. Персонажи. Хотя бы Люциус - весь из себя презирает любого, кто не чистокровный маг в чёрт-знает-каком-поколении. Вызывает более чем недоумение - а какого Мордреда он тогда позволил Снейпу (сыну маггла, между прочим!) стать крёстным Драко?
Хотя про сами книги я могу тоже многое сказать, пускай и читала их лет не-помню-сколько-назад. Ну да Моргана с ними.

@темы: Рызмышлизмы ни о чём, Фанфики

15:09 

продолжая разгребать запасники

Не ждите чуда - чудите сами.
Зойсайт, это специально для тебя. Написано и записано дакным-давно, по мотивам "Рыцаря в клетчатом плаще".
boomp3.com

@темы: Увлечения, Фанфики

11:37 

Фанфик

Не ждите чуда - чудите сами.
Люди, поработайте бетами! Только что написано, ткните носом в дыры.
Фанфик по Дозорам, названия пока нет.
Немного юмора, немного красивостей.
Ни в одном месте не вычитано. Сама ещё не читала.

Макс смотрел на него глазами, полными яростного пламени, один только лишь взгляд этого странного Светлого маньяка вполне мог поспорить эффективностью с Плетью Шааба. Всё притихло в мире, подавленное бурей эмоций, направленных на одну единицу мироздания. Наконец-то! После стольких мучений, после всего пережитого, выстраданного – ОН в его руках! Весь, целиком! И с ним можно сделать всё, что подскажет самая извращённая фантазия...
Ещё не подозревающий о своей горькой участи, факс стоял на столе перед Инквизитором, рядом сиротливо свернулась пара проводов.
Выключенный. Сломленный. Ненужный.
– КАК ЖЕ Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!!!
Думал ли Великий Охотник за Нечистью, когда его передавали Инквизиции, что его искупление станет ТАКИМ? Что символом его перекрученной жизни окажется тупое изобретение человеческой мысли, не знакомой с Иными возможностями. И ведь даже не спихнуть всё на происки Тёмных...

Когда выяснилось, что секретарь координационного отделения Сумеречного Дозора понадобился на задании, с которым Максиму, по скудости опыта, ещё не справиться, он воспринял своё временное назначение философски, даже с тайным облегчением. Чудес (в основном таких, каких лучше бы не надо) вокруг неожиданно проявилось столько, что обычная человеческая работа казалась островком стабильности. Размеренности. Покоя...
ЩАЗ-З! Кто знал, что день обзвона по межгороду равняется дню пребывания грешника в пятом кругу ада?!
Факс. Так называлось самое зловещее орудие.
Как назло – белый. Шершавый. Такой безобидный с виду.
Белая коробочка с трубкой и кнопками: символ унижений при разговорах с обычными людьми – Иные не занимаются поставками воды, электричества и туалетной бумаги в филиалы Инквизиции по всей России.
Первый день Максим выдержал. Второй – пережил. Третий... Третьего он не помнил.
Недозвон. Обрыв факса (и долгие уговоры женщины на том конце провода принять или выслать проклятую бумажку, а магия почти не действует, когда это приходится делать в пятый раз подряд).Вечное "занято", "руководства нет на месте", "перезвоните по телефону", "здесь квартира", "ответственный в отпуске"... А то, что каждое с чувством исторгнутое проклятие вешало на аппарат нехилую воронку, только прибавляло забот.
Его жена, вспомнил Максим, она когда-то около года работала оператором на телефоне. Как же он не разглядел святую мученицу рядом с собой?!
На четвёртый день постоянный секретарь вернулся из командировки и поделился радостной вестью: он выбил у начальства новый факс!
– А... что этот? – с затаённой дрожью, ещё сам для себя не сформулировав собственных чаяний, спросил Макс.
– Выкину, наверное, – пожал плечами секретарь.
– А можно... я?
– Что – ты?
Я его выкину?!
Секретарь настороженно посмотрел на свою временную замену, смутно вспоминая его досье. И выписки психиатра. И собственный первый день.
– Забирай, – разрешил он и поспешно ретировался, не уверенный, что ему стоит присутствовать при расправе.
В его руках.

Эдгар заглянул в кабинет спустя примерно пол часа. Картина, представшая его глазам, заставила вздрогнуть, но он же мужественный Дозорный Инквизитор! И мудрый опытный Тёмный к тому же.
– Прямо здесь? – осторожно спросил он, от греха подальше прикрывшись парой щитов.
– Нет, – не оборачиваясь, ровным голосом сообщил Максим. – Боюсь, я тут сейчас всё на кирпичики.
– Гм-м... А тогда где?
– Пока не знаю. Пустырь какой-нибудь. И молоток. Можно бензопилу. Или подыскать крепкие перчатки, я эту нежить собственными руками...
– Если хочешь, я тут одно место знаю...
Когда Максим обернулся, Эдгар сильно усомнился в разумности своего вмешательства, но исчезать было уже поздно.

Машина упорно тарахтела по дорогам уже часа два. Всё-таки, хорошо иногда быть Иным! Меньше мучений с пробками, ограничениями скорости, гаишниками, и путь, у обычных смертных занимающий около шести часов, близится к концу. Ага, особенно если ведёт Инквизитор.
Нормальное дорожное покрытие закончилось некоторое время назад, но машина шла плавно – ещё один плюс в пользу Иного в быту.
– Ну и куда мы едем? – наконец-то спросил Максим.
Эдгар подавил желание посмотреть на пассажира в зеркальном отражении. И так прекрасно знал, что там увидит: начинающего Инквизитора и его первая ведьм... м-м... жертва.
– Селигер, – ответил Эдгар.
– ?..
– Озеро такое.
– Сам знаю. Туристов пугать?
– Разве что твоими зверствами, – буркнул сам себе Эдгар и добавил громче: – Ну ты же хотел уединённое место?
Макс не ответил.

Избранное Эдгаром место действительно находилось на оживлённом берегу. Между соснами по берегу тянулись стоянки, занятые разноцветными палатками, тентами и машинами. Но если Иной знает, что хочет найти – найдёт быстро. Очень скоро Инквизитор осторожно вырулил сквозь полосу деревьев и заглушил мотор на пустой прогалине. Оторвав уже несколько сонный взгляд от ненавистного аппарата, бывший светлый выглянул в окно. Потом открыл дверь. Вышел.
Перед ним раскинулась приятная водная гладь, чуть зеленоватая от своей внутренней жизни, чуть серая из-за отражённого хмурого неба, а где-то вдалеке её возмутила пролетевшая мимо по своим делам моторка. Через минуту маленькие волны докатились до берега и выплеснулись на него миниатюрными моделями цунами: раз, другой... Жужжание лодки разнеслось над озером и затихло, даже прежде, чем волны достигли берега, и их плеск был слышен очень отчётливо.
Тишина.
Потом подул ветер. Он заставил закрыть глаза и... услышать море. Прибой. Память о Крыме из раннего советского детства. Где-то ещё визгливый женский голос звал детей из воды, но он не раздражал, словно так и надо. Макс открыл глаза, стараясь стряхнуть наваждение, напоминая себе, что слышит не прибой, это кроны деревьев. А на другом берегу из низкой зелени поднимались купола белой церквушки. Тоненький отчётливый луч, пробившийся сквозь серо-синюю муть в небе, заставил её светиться. И – чудо – радуга колесом: ясная, яркая, невероятная. Ось колеса утонула в зелёной лесной массе, на лучи-спицы стремились от обода к ней.
– А законы физики это позволяют? – хрипло-растеряно выдохнул Макс.
Эдгар промолчал.
Инквизиторы стояли на берегу. Прохлада от серой воды, такой золотой у самых ног.
Наконец, Макс встряхнулся и словно бы с удивлением посмотрел на факс в своих руках. Эдгар перехватил его взгляд.
– Будешь бесчинствовать? – уточнил он.
– Да чёрт с ним, – вздохнул Макс.
Эта белая коробочка казалась теперь такой жалкой, как пластмассовая детская игрушка. Ну чего на неё злиться?

Иные уезжали прочь, увозя с собой мир и тишину. А на берегу Селигера, у корней одной из молодых сосен, остался стоять крест, сделанный из двух перемотанных изолентой веток. В конце концов, разве не это образ действий настоящего инквизитора? Простить и закопать.

@темы: Фанфики

02:16 

Фанфик по Сильмариллиону: фрагмент

Не ждите чуда - чудите сами.
Кусочек фанфика по "Сильмариллиону". Пока не дописан.

Камни крепости горели под ударами полосовавших их молний, совершенно против уставленных Валар законов природы бьющих не в верхнюю точку, а туда, где они наносили наибольшее количество разрушений. Земля плавилась и стонала, но почти ничего не было слышно. Ещё бы, столько грохота, воя, визга – странно, что слух вообще не отказал окончательно.
Они кричали, умирая. Эти крики слышались не ушами, а скорее тем, что эльфы прозвали сердцем, имея в виду отнюдь не гоняющую кровь мышцу. Кричали его создания, творения его ума, его рук и его души. Бессмертные и смертные могли думать, как им заблагорассудится, но отец Эру наделил его душой, и она болела и разрывалась на части. Да, он мог посылать их на смерть своей волей! Но знать, как гибнут они, они все, от последнего орка до величественного дракона, его любимого творения…
Он рухнул на землю и закричал от боли и отчаяния, ни одно из которых не было плодом физической боли. Величие, поклонение, ненависть, страх, восхищение – вот к чему он привык! Но даже когда его тело оказалось сковано столь крепкими цепями, он не заметил этого. Вокруг уже было тихо, не считать же за звуки редкие крики торжества его врагов. А вот всхлипы, с какими мечи и тонкие кинжалы эльфов обрывали последние жизни на гигантском поле боя, в которое превратились всего его земли… И глухие удары – это чудом державшиеся прежде камни стен проигрывали, наконец, свои маленькие битвы с земным притяжением и падали в перемолотую молниями землю, добавляя себя в списки мёртвых тел.
И где, где, где он, самый верный, безжалостный до жестокости, преданный до безумия, ГДЕ ОН?!
…Какой смысл жить, если всё, созданное твоими руками, уничтожено? Если одни убиты, а другие предали? Ничего не осталось… никого не осталось… Себя не осталось!
– Нет. Нет. Нет!


– НЕ-Е-ЕТ!!!
Ирмо Лориен взвился со своего травянистого ложа и зажал руками рвущийся изо рта крик ужаса. Несколько мгновений он сидел, спрятав лицо в ладонях, затем рухнул на спину.
Первая Музыка… Опять этот сон. Один и тот же кошмар, раз за разом, с такой настойчивостью, что хотел спросить отца Эру, не он ли наказал своего сына.
Это бред какой-то. Ирмо, несущий иллюзии и покой, не может справиться с собственными призраками! Вот уже три года, как Моргот повергнут и вышвырнут за Стену Мира, но грёзы, в которых Ирмо становится им и чувствует всё, что пережил его мятежный брат, сходят в Лориен, и с ними невозможно справиться, нельзя даже запретить себе падать в забытье.
«Моргот, ты и теперь, бессильный и изгнанный, мучаешь нас.»
Видят ли другие Валар эти сны? Ведь они тоже были там, они чувствовали боль, впитавшуюся в землю и в небо владений Моргота.
С трудом заперев крик, Ирмо вскочил и понёсся сквозь Лориенский лес, не замечая, что порой пролетает сквозь древесные стволы.
Он ведь был им братом! Что бы он ни натворил, как бы ни издевался над этой землёй – это он стал причиной её рождения, внеся диссонанс в хор. Да-да, единение добра и зла, как высокопарно называют это эльфийский философы. Замечательно. И можно сколько угодно убеждать себя, что они давали ему шанс!
«Ну да, давали. Обрезав ему всю свободу, какую могли.»
Вечное противоречие всему, чему можно, и тем более тому, чему нельзя. Иначе и не могло получиться, теперь Ирмо это понимал.
Яркая птица, прекрасное переливчатое творение, опустилась у ручья забвения, в водах которого Валар хотел найти покоя, но тут же испуганно чирикнула и удрала, чуть не придавленная к земле тоской одного из богов этого мира.
Проклятье, ОН БЫЛ ИХ БРАТОМ!!! А они не нашли для него милосердия. Что ж осуждать нолдоров и спалившего корабли Феанора, создания не далеко ушли от своих создателей. Их отражения в мутной воде, кривые зеркала.
Можно, конечно, сбросить вину на Манвэ, ведь это его губы произнесли приговор, он Великий Король!
Ирмо, ты же повелитель иллюзий! И самообман никогда не станет тем, на что ты способен.
Что Манвэ мог сделать? Простить мятежно брата своей волей? Не мог… Потому что наказания требовали все: Валар, майя, эльфы. И ты, Ирмо. В гневе и горе, ты тоже требовал. И только когда прозвучал приговор, вдруг понял. Но было уже поздно что-либо менять.
Моргот… Какой, в бездну, Моргот?! Мелькор, брат его старший, несмотря ни на что – любимый брат, тот, кого он послушал и изменил Мелодию. Мелькор, брат. Тогда Ирмо сделал единственное, что мог сделать: создал иллюзию, и прежде, чем стражи заступили на стены мира, погрузил в неё мятежный дух.
Ирмо рухнул на колени и еле слышно застонал.
Сможет ли то, что он сделал, облегчить груз предательства?
Владыка Лориена поднял глаза, бессмысленно пытаясь проследить все прожилки на коре ближайшей ветви.
– Я должен это увидеть…
Тело Валар медленно истаяло, помогая перейти из физического мира в мир иллюзий.

@темы: Фанфики, Фрагмент

15:45 

Немного "Дозоров"

Не ждите чуда - чудите сами.
В честь праздничка - фанфик по Лукьяненовским "Дозорам". Что-то странное вышло... :upset:

"Бал"
Тёмные и Светлые Иные находятся по разные стороны баррикад – аксиома. Ночной и Дневной Дозоры сотрудничают по Договору, занимаясь подковёрной враждой – изначально. Дозорные обеих сторон не всегда испытывают друг к другу ненависти – бывает. Обычные Иные не всегда обращают внимание на цвет ("лишь бы человек был хороший") – чаще с возрастом и опытом. Сложные, но понятные и привычные всем отношения на уровнях биологии, работы и быта. Но бывает...
Бывает. С неустойчивой периодичностью, но за пол года до каждый Иной получает серебряную картонку с изящной вязью приглашения и рельефным изображением маски.
Бал. Маскарад. Действо и таинство.
Никто не знает, откуда пошла традиция, кто вообще придумал это и зачем, кто выбирает исполнителей, кто является зачинщиками и хозяевами Бала.
"Иной Бал", "Сумеречный Бал", "Бал Зазеркалья", "Бал В Лабиринте", "Бал Дьявола", последние десятилетия – "Бал Воланда". У него нет названия, но каждый Иной как-то называл его для себя. Если бы Иные говорили о нём, скорее всего, его называли бы просто Балом, с большой буквы. Но никто никогда не говорил. Потому что, если честно, далеко не все были уверены, что он существует где-то, помимо воображения и бесконечно долгого сна.

Антон замер перед узким зеркалом, превышающим его рост в несколько раз. Он увидел себя: волосы упрятаны под ярко-алым, по-пиратски повязанным платком с редкой золотой вышивкой, глухая венецианская маска, неощутимая и неснимаемая, в первую минуту вызывающая безотчётный страх неживым совершенством застывших черт. Бархатно-чёрная, с тёмно-зелёными разводами, в которых угадывался смутный, но неуловимый смысл, с золотой матерчатой канвой вокруг глаз. Короткий бордовый камзол: золотые пуговицы, рукава, падающие почти до пола, благо, разрезы начинаются выше локтя. Закручивающиеся широкой пологой спиралью вокруг тела полосы тёмной зелени, ярко-алого, чёрного, золотого... Разноцветные чулки облегали ноги. И, конечно, старинные алые туфли с золотыми пряжками.
Это было бы смешно и нелепо где угодно и когда угодно, но только не здесь и не сейчас. В тысячах отражений Антон видел тысячи дам и кавалеров, многие из которых щеголяли более причудливыми нарядами, только маски были похожи, и то лишь своей основой, а уж цвета, узоры, украшения, среди которых присутствовали и драгоценные камни, и полутораметровые плюмажи – всё было неповторимо.
Антон отвернулся от зеркала и увидел прямо перед собой даму, которую прежде не замечал среди отражений. В другой ситуации Городецкий вздрогнул бы от неожиданности, но только не здесь. Дама протянула к нему руку, точно хотела дотронуться до его маски, и Антон, подчиняясь внезапному озарению, коснулся её ладони кончиками пальцев.
"Танец?" – прозвучал у него в голове шёлковый голос.
Антон пристально посмотрел в мерцающие под маской зелёные глаза, обхватил незнакомку за талию и уверенно повёл к выстроившимся в готовности к менуэту шеренгам. Минуту назад он ещё не умел танцевать.
Забвение танца, касания лишь самыми кончиками пальцев, смена партнёрш, упоение собственным движением, колдовство музыки и еле слышного шуршания пышных парчовых подолов.
"Вы изящны, мой рыцарь", – кокетливо поведала дама с новым касанием пальцев.
"Скажите, почему все молчат?" – точно так же, мысленно ответил Антон, допуская в своё звучание галантность и магию, взявшие его в плен.
"О, нет! – смех, как опьяняющий ветер в голове. – Здесь много болтунов! Посмотрите сами, мой рыцарь!"
Дама обернулась, и Городецкий, проследив за её взглядом, увидел небольшую группу людей, взявшихся за руки, словно собрались творить неизвестный ритуал, но неподвижных.
"Только касания?" – догадался наконец Антон.
"О, сэр! Как Вы проницательны!"
В её мысленной речи звучали свобода и мягкая насмешка, ни тени издёвки. Антон вновь обернулся к ней, но дама, рассмеявшись, с силой оттолкнула его на ближайшее зеркало. Городецкий напрягся, готовый к удару, но вместо жёсткого хрупкого стекла его спину встретили вязкие воздушные объятья. Время замедлилось, Антон, медленно падая во тьму, видел лишь узкий проём зеркала, сквозь который влетел сюда, и всё ещё свободно и беспечно смеющуюся даму. А ещё через неизвестный отрезок личных ощущений оказался в новом зале.
Здесь по стенам и тонким, похожим на шесты, колоннам даже не вились – лились зелёные, жёлтые, алые, невозможные вьюны. Округлые листья терялись в плотном тумане. Влага впитывалась в ту материю, в которую могла, на другой – оседала каплями, но это не мешало и не создавало дискомфорта, наоборот, освежало. Никто не обратил внимания на нового гостя. Здесь тоже танцевали, только парами, невидимыми в тумане уже с двух шагов, и всё же никто никого не задевал. Ну да, это ведь Бал! И музыкой здесь были шелест и шорох, вздохи, шаги, перезвон украшений, как хрустальных колокольчиков, и музыкантом (гениальным, неповторимым!) служило многоголосое эхо.
Собравшись Антон наконец сделал то, что не сообразил сделать с самого начала: посмотреть, что за Иные его окружают.
О...
Все они, без сомнения, были Иными. Вот только их ауры переливались, как ауры неинициированных. Почему-то Антон был уверен, что и его цвет нельзя определить.
А ещё здесь нельзя было уйти в Сумрак. Словно тут нет теней. Или это место само является Сумраком.
"Ты танцуешь?" – прикосновения к плечам и эхо уже в голове.
Антон обернулся и сперва подумал, что у него двоится в глазах.
Две девушки были одеты в одинаковые платья с чёрными корсетами и белыми юбками, но многочисленные браслеты, ожерелья, цепочки, брошки на самых неожиданных местах, и всё это обильно украшенное большими драгоценными камнями, – они создавали иллюзию многоцветной брони. Даже на покрытых бархатом масках, с уголка левого глаза, свисали короткие, сантиметра на четыре, нити крохотных жемчужин со свободно качающимися алмазными слезами.
Этого танца нет в истории мира. Не было, пока две девушки не захотели увести общего кавалера в переплетения вьюна, тумана и эха. На резких поворотах капли срывались с рук, и подолов одежды, на миг зависали звёздным шлейфом и падали под ноги.
Девушки оказались болтливы.
"Мы придумывали свои платья с того дня, как получили приглашения", – щебетали два голоса.
"Столько эскизов!"
"А потом всё время добавляли что-нибудь."
"В прошлый раз не получилось."
"Мы придумали не достаточно ясно."
"Здесь так много залов... На наш третий Бал мы были обнажены."
"Маски, алые ленты в волосах и великолепная роспись прямо на коже!"
"Там все были такие."
Антон с трудом сохранял самообладание. Девушки играли с ним, как маленькие кошечки с большой мышью. Проклятые маски! Живые девичьи голоса в голове, взрывы смеха и кокетства – и застывшие бесстрастные маски.
У него закружилась голова. Уловив момент перехода в "музыке", Городецкий отступил от дам, непроизвольно поклонился и уже вполне осознанно растворился в тумане.
Очередной зал был... залом. Просто большим залом с изысканной лепниной под потолком, подсвечниками чуть выше уровня голов гостей, паркетным полом и живым оркестром на возвышении у одной из стен. Антон не очень хорошо разбирался в музыкальных инструментах, но не узнать барабаны или гитару сложно, пусть они и выглядят как-то странно. И... как можно играть на флейте в маске?
Старинные мелодии покачивались в воздухе, движения танцующих завораживали. Городецкий наблюдал за этим подвижным великолепием и за оркестром. В голове затеплилась смутная мысль. Если он правильно почувствовал это место...
В углу "сцены" стояло нечто клавишное, похожее на клавикорды, при ближайшем рассмотрении оказавшееся замаскированным синтезатором.
"А я умею на нём играть?" – было последней мыслью Антона, прежде чем его пальцы перебрали несколько кнопок и упали на клавиши.
Звук пианино с эхом колоколов вошёл в мелодию маленького оркестра.
В конце концов, эта клавиатура даже проще, чем у компьютера.
Антон потерялся в музыке, рождавшейся под его руками. Он не знал её, но она его знала. Он любил её и она отвечала ему взаимностью.
Иные в невозможных роскошных платьях слушались его. Антон наслаждался ощущением ни к чему не обязывающей власти. Иногда от танцующих отделялся один из гостей, становясь музыкантом, а музыканты сходили со сцены, окунаясь в величественные движения.
Отсюда Антон, ради разнообразия, вышел через обычную дверь.

Залы калейдоскопом сменялись перед ним – десятки, даже скорее сотни, может быть – тысячи бальных зал, то завешанных тяжёлым бархатом, струящимися разноцветными шелками, прозрачными газовыми полосами, словно шалями сказочных великанш; то с заменившими стены гигантскими зеркалами от пола до потолка, множество раз отражающих друг друга, уводящих в бесконечность изломанных линий и буйства красок в костюмах гостей; то с бесконечностью ночного космоса, безразличием понятий верха и низа, и при этом звёздный перекрёсток принадлежит явно не Солнечной системе, точка пространства ближе к центру галактики, потому что богаче, много богаче искристое великолепие...
Залы, полные Иных, завораживающей музыки (где-то ломкой, где-то рвущей, где-то ласкающей), неопределённости и молчания. Полные танцев, ни к чему не обязывающего флирта и лёгкого шампанского головокружения.
"У меня такое чувство, что я танцевал сегодня исключительно с Тёмными ведьмами", – поделился Антон с одним из своих собеседников.
Иной покачал головой, продолжая рассматривать водяные круги под ногами.
"Все женщины ведьмы, – философски сообщил он. – А уж Тёмные или Светлые – это незначительные мелочи. Например, моя леди."
"Но как Вы её узнали? Или это она узнала вас?"
"Ох, молодой человек. Её руку я не спутаю ни с одной другой рукой в мире. К тому же... Вы ещё не поняли? Каждый встречает на Балу то, что способен встретить."
Сказав это, мужчина встал и направился в переплетение кораллов, к своей даме. Городецкий посмотрел ему вслед и подумал, правда ли у его собеседника рыжий лисий хвост или это очередные шутки Бала?

Антон кружился в вальсе с очередной партнёршей, когда воздух вдруг задрожал от боя огромного невидимого колокола. На миг все Иные замерли, прислушиваясь к медленным авторитетным звукам. Затем кавалеры церемонно кланялись дамам, дамы приседали в реверансах. Бал таял, истаивая, как предутренний сон.

Спать Светлому Дозорному не хотелось совершенно, ибо уже выспался. Он приоткрыл глаза и сел на постели. Прошедшая ночь оставила его хорошо отдохнувшим, только чуть гудели ноги, но это ощущение было скорее приятным, чем наоборот. Сон, необычно долгий и яркий, помнился во всех подробностях. Желая узнать точное время, Антон посмотрел на электронные часы и проснулся окончательно.
Табло сообщило, что Городецкий проспал больше суток.

@темы: Фанфики

00:10 

Фанфик: Соперник

Не ждите чуда - чудите сами.
Это фанфик по WEISS KREUZ. Я нашла его в запасниках неделю назад и дописала. На самом деле, добровольно написана только 1 часть. Всё остальное - насилие над моей хрупкой личностью.
Текст не вычитан. С благодарностью приму конструктивную критику.

Соперник.
Рейтинг: R

1.
Рыжеволосый молодой человек валялся на земле, впечатав голову в плечи и сжимая руками виски. Голова готова была взорваться.
Тысячи голосов, точно гул демонов из преисподней, звучали внутри него. Тысячи мыслей, ощущений, эмоций, зовов, запретов...
- Замолчите-замолчите-замолчите...
Они не утихали. В мгновение рухнувший барьер не желал восстанавливаться, а мужчина уже успел позабыть, как это - слышать всех вокруг.
Вывороченные с мясом камни обрушенного барьера истекали кровью.
Когда-то он принимал наркотики, но если только они не вызывали абсолютного чёрного беспамятства, он даже улетая, слышал эти голоса, как громкую музыку сквозь сон. Пока кто-то не пришёл.
Рыжий выл в грязном тёмном переулке посреди помойки человеческих душ. Шум... этот шум... бьёт по разуму, уродует сознание, распирает мозг, как большое тело - детскую одежду. Вот-вот раздастся треск, и что-то разойдётся по швам, наверное, его череп. Рыжий прижимал ладони к лицу, сквозь пальцы смотрели широко распахнутые глаза с почти невидимыми точками зрачков, он раскачивался, как аутичный сумасшедший. Впрочем, почему «как»? То, что разрушило его блокировку так далеко от... от... от куда? кого? Он не помнил. Волны чужих сознаний смывали его собственное, топили в мутной жиже собственных отходов. Слишком громко, слишком много, слишком... слишком-слишком-слишком...
- Шульдих? Что случилось? Ты что, набрался?
Тишина...
Немец поднял взгляд на мужчину в дорогом сером костюме, возвышавшегося над ним. Стёкла очков в тонкой стильной оправе сверкнули жёлтым неоном, когда темноволосый чуть склонил голову, встречаясь взглядом с безумными глазами.
- Отвечай, - брезгливо приказал холодный голос.
Шульдих, оглушенный внезапной благословенной тишиной, принесённой этим человеком, не мог ответить. Откуда тот знал его имя?
- Шульдих? - настороженно повторил человек. - Ты узнаёшь меня? Как меня зовут?
«Нет», - упали веки.
Тишина... с ним... Он уйдёт и заберёт её с собой!
- Не уходи, - сбивчиво взмолился он, - не оставляй меня... нет... нет...
Темноволосый мужчина сначала отпрянул, но быстро опомнился и, словно в отместку, коротко пнул рыжего.
- Ты можешь идти?
Шульдих честно попытался встать, но у него не получилось. Тогда американец не очень осторожно подхватил его на руки, пачкая дорогой костюм в грязи переулка, отнёс к припаркованной у тротуара машине и грубо забросил на заднее сиденье. А Шульдих лишь счастливо улыбался, глядя на своего ангела, принёсшего ему самое дорогое сокровище - тишину...

2.
Брэд ехал по ночным улицам города, тщательно следя, чтобы стрелка спидометра не пересекала положенной отметки. Смотреть ещё и по сторонам не было нужды, он знал, куда направляется.
«Чёртов телепат, во что он опять вляпался?»
Видение, настигшее Оракула полчаса назад, было нечётким. Ясно удалось поймать две вещи: место и что немцу нужна помощь.
«Если какая-то мразь посмела тронуть Шульдиха хоть пальцем, у Фарфарелло появится новая игрушка.»
Проклятого телепата вечно тянуло на ночные развлечения, несмотря на то, что Кроуфорд точно знал: ни наркотики, ни выпивка, ни даже элитные шлюхи не являлись предметом охоты рыжего недоразумения с богатой и очень своеобразной фантазией. Наследство тяжёлого детства или издержки профессии?
«Если он просто решил вспомнить, как напиваются до потери дееспособности - дальше он выходит по ночам только на работу.»
Американец решил, что может позволить себе усмехнуться, представив лицо Шульдиха, внезапно узнавшего о радикальных переменах в своей жизни.
Усмешка в зеркале заднего вида была кривой и фальшивой.
«Если с ним что-то сделали, я этот город на щебень разнесу.»
Круг мыслей замкнулся.
Переулок из видения.
Сначала Кроуфорд услышал звук, похожий на собачий плачь, и только потом разглядел скрючившуюся среди смятых пивных банок и иных неприятных, но неистребимых признаков жилого города, фигуру. Если бы немец предпочитал менее яркие цвета волос и костюмов, разглядеть его было бы невозможно.
Даже не переулок - тупик.
- Шульдих? Что случилось? Ты что, набрался?
Вот так. Холодный бесстрастный голос. Каких усилий он стоит Кроуфорду - незачем знать даже Богу.
Молодой человек застывает на минуту, словно кто-то щёлкнул невидимым тумблером. Его тело медленно расслабляется. Так же медленно поднимаются широко распахнутые шалые глаза с чёткими дорожками лопнувших сосудов.
- Отвечай.
Ран, вообще следов побоев не заметно. Наркотики? Вряд ли. Да и не принимает их Шульдих, слишком тяжело ему было в своё время слезть с иглы, чтобы вспоминать былое.
«Что с тобой, проклятье?»
А глаза безумные. Но не как у ирландца. Шульдих и в безумии неповторим.
Да будь всё проклято!
- Шульдих? Ты узнаёшь меня? Как меня зовут?
Рыжий едва заметно опустил веки, но и без прозвучавшего в голове Кроуфорда мысленного ответа ясно, что нет.
«Шульдих, телепат долбанный! Ты себя даже не контролируешь!»
Внезапно рванувшись, Шульдих вцепился в его штанину лидера Шварц и умоляюще забубнил сорванным голосом:
- Не уходи, не оставляй меня... нет... нет...
От резкого движения американец рефлекторно дёрнулся, но тут же взял себя в руки, мысленно обругал за расшатанные нервы и пнул телепата, как уличную шавку.
«Ты никогда не был таким жалким, рыжий. Что с тобой?!»
- Ты можешь идти?
Немец попытался. Честно.
С таким же успехом он мог бы попытаться вручную сдвинуть небоскрёб.
Кроуфорд скрипнул зубами и уступил желанию, ломавшему его с момента появления в этом тупике: он поднял обессилевшего молодого человека на руки и понёс к своей машине.
«Боже, Шульдих, ты же никогда ни о чём по-настоящему не просил. Домой, ванна, «коктейль», виски, постель. А завтра ты расскажешь мне, кто должен умереть.»
Кроуфорд нарочито грубо, но аккуратно уложил пребывающего в блаженной прострации Шульдиха на заднее сиденье, быстро обошёл машину и рванул по уже пройденному сегодня маршруту.
Он жаждал смертей и разрушений.
Он впервые за долгое время был напуган.

3.
Наоэ ничего не сказал, когда Кроуфорд, едва закрыв за собой дверь их жилища, застыл в прихожей, затем повесил на сгиб локтя только что снятый плащ и вновь вышел в ночь. Японец промолчал. Может быть, из безграничной веры в лидера команды. Может быть, понимая всё и без объяснений.
Кроме пси-дара, подросток обладал ещё двумя значительными талантами: аналитическими способностями и интуицией. Это сочетание позволяло ему из минимума фактов получать порой самые неожиданные выводы, практически не ошибаясь. При этом Наоэ никогда не объяснял ход своих мыслей, ненамного чаще делясь самими результатами. Как следствие подобного «предвидения», его куратор однажды провёл с мальчиком довольно жёсткую проверку на выявление дара Оракула. Дара не оказалось, а мальчик больше никому ничего не рассказывал.
Во всяком случае, пока не стал Шварц.
Сначала Наоэ заподозрил, что Кроуфорд взял его в свою группу именно потому, что где-то в его личном деле стояла пометка «подозрение на пси-способность Оракула», но через неделю окончательно отверг эту мысль. А ещё через три вдруг стал абсолютно доверять лидеру.
Шульдих смеялся:
- А если Брэд велит тебе выпрыгнуть из вертолёта, ты так и сделаешь?
- Возможно.
И немец смеялся ещё веселее.
Вряд ли кто в Эстет знал об этой особенности внутригрупповых отношений. В этом Шварц были едины: ничто о команде не выходило из её круга.
Кроуфорд вернулся спустя час, неся на руках Шульдиха.
«Привет, малявка».
Даже мысленный голос у телепата подрагивал.
Немца вынули из помойки? Во всяком случае, чистота одежды старших Шварц наводила именно на эту мысль.
- Наги, «коктейль» и виски.
- Да.
«Коктейль» - набор препаратов, способный подвести к норме пошедшего в разнос телепата. Собрав его из полулегального содержимого аптечки, Наоэ сразу направился в комнату немца, не сомневаясь, что полу коматозный уже там.
Кроуфорд, успевший за это время раздеть Шульдиха, ополоснуть его под душем и уложить в постель, кивнул подростку и вышел, неприязненно разглядывая пятна грязи на своём стильном дорогом пиджаке, которые, судя по всему, заметил только сейчас.
Как бы американец с ними ни обращался, Наоэ знал одно: если бы Шульдиха нельзя было нести на руках, Кроуфорд угнал бы машину «скорой помощи» вместе с каталкой, а возможно, и с врачами.
А ещё Наоэ знал, что, окажись он сам в подобном состоянии, Кроуфорд поступил бы точно так же.
Одна из причин, чтобы верить, верно? Хотя и не единственная.
Наоэ нашёл лидера Шварц у бара, когда тот наливал себе виски.
- Кроуфорд?
Свет так падал на стёкла очков, что они светились, не позволяя разглядеть выражения глаз лидера, и американец наверняка знал об этом. Но видеть его глаза не было нужно. Сам жест говорил за себя.
- Эстет, - подтвердил Кроуфорд выводы, о которых столь красноречиво промолчал Наоэ.
На несколько секунд Наги утратил своё привычное хладнокровие.

4.
Райан, небрежно хоронясь под негорящим фонарём, внимательно наблюдал, как американец нашёл и забрал немца.
Да-а... Значит, это и есть мистер Кроуфорд, Оракул, лидер команды Шварц, лучшей из команд Эстет.
Не его команды!
«Как грубо, Брэд-бой, - сощурившись подумал Райан. - Ты с удовольствием бросил бы своего мальчика подыхать, если бы тебе не нужен был телепат в команде, верно? Ты сам готов его сейчас убить за свой испорченный костюм.»
Райан, дитя, рождённое в Розенкройц, не знавшее ни отца своего, ни матери - только карьеру.
Быть лучшим. Всегда быть сверху. Маленький Райан стремился к этому, сколько себя помнил. Самый младший в группе - и лучшие результаты тестов. Самый юный из зарегистрированных телепатов, достигших максимального развития своего дара. Единственный, удостоившийся стажировки у одного из Старейшин...
И вернувшийся в Эстет, чтобы попасть во второсортную команду!!!
Райан всегда был в стороне ото всех учеников, ему никто и никогда не был нужен. Но он по-омнил эту рыжую тварь, усмешкой судьбы попавшую в элиту пирамиды Эстет.
«Кроуфорд проклинает тебя сейчас, да, Шульдих?»
Райан точно знал, что он лучший. И сегодня ещё раз подтвердил это, легко сломав барьер немца и сделав его беспомощным перед воплем города.
«Оракул - координатор. Психокинетик - мускулы. Берсерк... Ну, кому-то же надо делать за тебя грязную работу, Брэдли? Ты ведь не любишь пачкать руки. А вот телепат тебе нужен другой. Я даже знаю, кто тебе подойдёт!»
Коротко рассмеявшись, Райан отлепился от стены, едва фары машины Кроуфорда скрылись за углом. Насвистывая весёленький похоронный марш, он неспешно направился к более оживленным проспектам, где в это время можно было поймать такси.
Райан был доволен. Он уже не сомневался, что его план сработает. Если бы Кроуфорд питал к своему немцу хотя бы минимум симпатии, это могло вызвать осложнения, а так...
«Ты же мастер, Кроуфорд, не так ли? Я докажу тебе, что я лучший инструмент, я уничтожу Шу и ты возьмёшь меня в команду. А потом, когда я разберусь, что делает её первой... Брэд-бой, если надо, я под тебя лягу, но потом Шварц будут мои.»
О дальнейшем Райан не думал. Но мысли о лучшем применении Эстет крутились где-то поблизости.
Под самыми непроницаемыми щитами.

5.
Окно было приоткрыто, и лёгкий сквозняк играл хрустальными шариками люстры. Они еле заметно раскачивались, время от времени сталкивались, и тогда почти неслышное «дзин-нь» нарушало тишину тёмной комнаты.
Дзин-нь...
Кроуфорд сидел у постели и смотрел на рыжего немца. Шульдих спал. Оракул знал, что этот сон продлится ещё пол часа.
Волосы телепата высохли, а недавно приснившийся кошмар разметал их по подушке. Ресницы на усталом лице дрожали, в уголках глаз залегли горькие морщинки. С тонких губ сорвался сдавленный стон.
На миг прикрыв глаза, Брэд подался вперёд и коснулся горячей раскрытой ладонью совершенно обжигающего лба Шульдиха.
Дзин-нь...
«Моя вина...
Нет! Глупо винить себя.
Я должен был предвидеть это, но не предвидел.
И вряд ли это вызвано естественными причинами
Шульдих под рукой Брэда расслабился. Его лицо разгладилось, дыхание выровнялось. Американец, поправив подушку, откинулся на стуле, скрестил руки на груди и прикрыл глаза.
«Только Старейшины могут приказывать кому-то настолько сильному и опытному, чтобы незаметно отсечь мои видения, слишком специфичный навык. Значит, будущее для меня закрыто.»
Дзин-нь...
До пробуждения немца осталось десять минут. Кроуфорд встал и ещё раз внимательно посмотрел на телепата.
«Что ж, значит, придётся обойтись без видений. Никто не смеет нападать на моих людей! Кто-то заплатит мне...»
Глаза за стёклами очков, в которых отражалась рыжая грива, сузились. На скуле Шульдиха алела ссадина от падения на асфальт.
«Кто-то ОЧЕНЬ ДОРОГО заплатит!»
- Будь в норме, Шульдих. Ты мне нужен, - еле слышно произнёс лидер Шварц от двери и бесшумно покинул комнату немца.
Ровно через пять минут молодой человек открыл абсолютно ясные голубые глаза. Они смотрели в потолок, на хрустальные подвески люстры.
«Я тоже люблю тебя, Брэдфорд.»
Дзин-н-н-нь...

6.
Шульдих не просыпался почти сутки. Даже его мозгу, работающему на порядок быстрее мозга обычного человека, потребовалось время, чтобы справиться с шоком и отсечь фрагменты чужих разумов, застрявшие в нём.
Следующим вечером немец спустился в гостиную, держась от слабости и головокружения слишком долгого сна за слегка колыхавшуюся стену. Он бы с удовольствием проспал ещё сутки, но голод оказался сильнее даже отвращения к вертикальному положению.
Добравшись до гостиной, Шульдих обнаружил, что его ждёт не только еда, но и Шварц в полном составе.
Телепат всё ещё туго соображал, но даже сквозь чёткий туман в его голове проникла мысль, что они все во что-то крупно влипли.
Мрачно хорохорившийся немец быстро прикончил свой поздний ужин, унёс посуду и вернулся, чуть более довольный жизнью, с кривой усмешкой на губах и вопросом в прищуренных глазах. Только после этого Кроуфорд подошёл к большому столу в центре комнаты и молча сел в одно из окружавших его жёстких кресел. Трое Шварц последовали его примеру.
- Шульдих, - негромко скомандовал он.
«Да, Брэдфорд», - урчанием чеширского кота отозвалось у него в голове.
На этот раз лидер Шварц проигнорировал манеру чёртова телепата калечить его имя. Он прикрыл глаза за стёклами очков в тонкой оправе, и в ту же секунду Наги погасил в помещении свет.
Привычно мягко Шульдих скользнул по верхним слоям трёх знакомых сознаний, замыкая их собою в кольцо. Отпала нужда говорить вслух. Объяснять. Уточнять. Быть неправильно понятым.
Шварц держали совет.
Крупицы фактов. Обрывки. Догадки. Перед четырьмя парами закрытых глаз бешено вертелась многомерная головоломка, медленно вставали на места разрозненные кусочки.
Не атака Эстет, нет, иначе Шульдих был бы мёртв. Не волей, но попустительством старейшин. Исполнитель?
На миг головоломка замерла - и возникший мысль назад кусочек так же растворился в небытии, не найдя за что зацепиться в реальности. Исполнителей могло быть и несколько. А если даже и один - Эстет не сообщают своим командам о новых перспективных находках.
Не один.
Видоизменённый элемент вновь воплотился во вселенной четырёх разумов.
Ни один паранорм не сможет одновременно свести с ума телепата уровня Шульдиха и закрыть путь видениям оракула.
Уверенность Наоэ.
Это была демонстрация.
Холод Кроуфорда.
Значит, это только начало.
Оранжевый блеск безумия, который был Фарфарелло, окрасился багровым, почти одновременно пронёсся мысленный эквивалент яростного стона Шульдиха. Это могло значить лишь одно.
«У нас гости».
Многомерная головоломка, не прекращая вращаться, исчезла в нижних слоях общего разума, и вместо бесформенного смысл-единения возникла иллюзия с тенями.
Лишняя тень появилась среди них спустя бесконечно долгое мгновение.

7.
Райан узнал о возникновении кольца почти сразу и довольно сощурился. Всё-таки эти Шварц идиоты. Да, вполне возможно, что они выйдут из единения сразу, как только их телепат ощутит угрозу, а такое, надо признать, Шульдих почувствовал бы за три квартала, а если специально присматривается, то никакие щиты его не обманут. Да и скорость обсуждения в кольце буквально равна скорости мысли, и банальная сигнализация...
Незащищённость «включённых» разумов. Их так легко уничтожить - другому телепату...
Райан обладал определённой выдержкой. Он не поддался искушению. Он просто «вошёл» в кольцо.
Иллюзия была так себе, простенькая. Видимо, Шварц не настолько доверяли друг другу, чтобы слить даже внешние слои сознаний. Присутствие четырёх теней, четырёх отдельных образов ясно давало это понять.
«Мистер Кроуфорд?» - эквивалент лёгкого поклона в сторону одной из теней.
«Райан».
Вы узнали меня, мистер Кроуфорд? Вы рассматривали мою кандидатуру, а значит, видели моё личное дело?
Что ж, это должно упростить задачу.
«Мистер Кроуфорд, я рад, что Вы знаете меня. Я - сильнейший из телепатов Эстет. Я прошу Вас зачислить меня в Вашу команду.»
О, да! Коротко, по делу, никаких угроз и только правда. Ведь лгать в кольце почти невозможно.
«Мы слушаем, Райан.»
Мы, мистер Кроуфорд? Ах, даже так...
«Как телепат, я сильнее любого другого, и я всю жизнь провёл в Розенкройц и Эстет. Вы сможете распоряжаться мной, и отдача будет бОльшей, чем от другого телепата. Я смогу научить Наоэ иным способам использования его пси-сил, Я смогу предугадывать вспышки Вашего Берсерка.»
Райан вновь замолчал. Но ответа больше не было. Молчание... Молчание?!
«Старейшины позволили мне перейти в команду по своему выбору, и я выбрал Шварц, потому что, мистер Кроуфорд, Вы создали команду, лучшую из команд Эстет. Я прошу Вас, мистер Кроуфорд, приходите завтра на стройку на ***. Вы сможете убедиться в моей правоте.»
Ноль эмоций.
«Если хотите, мистер Кроуфорд, я могу провести для Вас маленькую демонстрацию прямо сейчас.»
Работать в чужом кольце, не разрушая его - уже уровень, и Оракул, как лидер, не может этого не знать. Райан потянулся к управлению.
«Ну, это уже наглость, - «прозвучал» неожиданно спокойный голос рыжего телепата. - Фарфарелло, фас!»
И на Райана пала смеющаяся кровавая тьма.
Тысячи воплей, тысячи смертей, блеск прекраснейшей стали, мёртвые глаза, крест надо всем - и Бог на нём.
Нельзя существовать в аду и мига. Живому - нельзя.
Райан не стал дожидаться, пока жёлтое безумие взгляда берсерка уничтожит его.

8.
- Он на площадке у левого крыла, - сказал Шульдих и открыл глаза.
На самом деле, телепату было совершенно не обязательно их закрывать. Когда он «крепко уходил погулять», окружающий его тело мир и так прерывал своё существование. В такие моменты видеть себя немец мог исключительно через сознания находившихся поблизости людей. Закрытые глаза были скорее знаком для команды, что в это мгновение их телепат фактически беззащитен.
Кроуфорд кивнул, что тоже являлось скорее жестом одобрения, чем сообщением о восприятии информации.
- Сообщи.
Шульдих сбросил образ Наги и Фарфарелло. И подумал, что слишком часто общался с мелким во время его компьютерных приступов.
Кроуфорд мало обращал внимание на происходящее непосредственно здесь и сейчас. Линии вероятностей, как нити Норн, сорвавшиеся с прядильного станка, рухнули запутанной сетью дорог, практически все из которых заканчивались либо тупиком, либо тем, чего Оракул не желал абсолютно. Выделить линию, возможно, единственную среди тысяч, а возможно, и вовсе подобную чёрной кошке в тёмной комнате…
Кроуфорд не всегда успевал найти верный вариант будущего. Тогда приходилось действовать без уверенности в успехе. Похоже, сейчас был именно такой случай.
КАК он это ненавидел.
- Подождём наших мальчиков? - спросил немец, облизнув яркие от возбуждения, нетерпения и страха (а вот в последнем он не признается точно) губы. Сузившиеся в щёлки глаза смотрели в ночь, словно она была залита солнцем.
- Нет, - решил Кроуфорд, обрубая проверенную часть видений, и первым направился к распахнутым воротам. Сторож валялся в своей будке, и никого не заинтересовало, дышал ли он вообще.
- Кроуфорд... - в ожидании боя рыжий телепат стал серьёзнее, что проявилось в основном в более-менее уставном обращении к лидеру. - Ты уже знаешь, что мы будем делать?
- Да, - уверенно солгал Оракул.
Его сомнения - это только его сомнения.
- Шульдих. - Он внезапно остановился и посмотрел в глаза своему телепату.
Шульдих боялся. Ни за что не признался бы даже себе, но - боялся до дрожи в коленях. Боялся, что Брэд действительно решит заменить его, боялся, что Райан окажется сильнее его, боялся... и был страшно неуверен в себе.
- Слушай меня внимательно, - холодно уронил Кроуфорд, пристально и привычно свысока глядя в глаза своему телепату. - Я хочу чтобы ты запомнил и повторил за мной: ты - сильнее этого выскочки. Ты понял?
- Понял, - уныло кивнул Шульдих.
В следующее мгновение его щёку обожгло пощёчиной, от которой в голове зазвенело до потери зрения.
- Значит, не понял, - сделал вывод Кроуфорд. - Ты сильнее и этого идиота, - холодно и даже несколько брезгливо повторил он, - и всех остальных телепатов Эстет. Иначе я взял бы в команду не тебя, а его. Ты понял меня? Я жду.
- Я лучший! - зло заорал Шульдих. - Чтоб тебя мусоровозом переехало, Кроуфорд, я понял! Я ЛУЧШИЙ! Ты доволен?!
- Вполне.
И повернулся туда, где от тени отделился Райан.

9.
Мир - нестойкие вспышки сознания и цветные пятна. Цветные пятна - создания и дети Божии, агнцы Его, их так много, много, как мазков на громадном полотне в большом музее, трудно стереть их все, а хочется, чтобы Всевышний увидел не то, что нарисовал.
Поэтому Фарфарелло Шварц. За него выбирают, какой мазок цвета превратить в ярко-красную грязь. Сам он может только мешать всё подряд, одного за другим, резать ножом полотно, не останавливаясь, пока с грязью не смешают его самого. И он успел бы так мало-мало. Десяток, два, сотню? Нет, вряд ли сотню, это много, он бы устал. Устал, и его бы остановили.
Шварц показывают, как убивать сотни и не попадаться. Как сделать больше.
Шварц - не цвет. Никогда.
Почти.
Наоэ увидел цель первым. Это могло бы раздражать, но это не относилось к тому, что раздражало. Если бы мальчишка отнимал его кисти, его ножи - это бы раздражало. И злило.
Это телепат. Он хочет занять место Шульдиха. Или Кроуфорда. Но Шульдиха он хочет убить. Потому что, когда пришёл разговаривать, он не замечал рыжего телепата, как будто его уже не было.
Плохо. Чёрный цвет не так заметен сверху, как рыжий. Чужак не понимает, что оружие Божие.
Все рождаются по Его желанию.
Этот рождён в Розенкройц. И никогда не пытался свернуть с начертанного ему пути.
Его надо было назвать мизерикордом.
Фарфарелло скользнул в тень за спиной Райана, сжимая в каждой руке по кинжалу.
«Да погибнет царствие Твое».
У него высокий воротник, но это не кевлар. Это режется. Прорезается насквозь.
Наги страхует.
«Да не будет воли Твоей».
Мимолётное касание. Не Шульдих. Немец знает, как ходить в его голове. Фарфарелло хотел забрать чужака глубже в себя, тогда его можно будет долго резать на кусочки. А он будет кричать в голове.
«На небеси, как на земли».
Фарфарелло не телепат. Бог не отдал так просто своего палача.
Ирландец метнулся вперёд, игнорируя раскалывающую череп боль. Игнорируя пылающие иглы в каждом нервном окончании.
Это боль?
Правда?
«Никогда».
Стальные балки взвились в воздух. Чётко видя жертву, Берсерк увернулся от первой. Второй. Третьей...
Очередная балка впечатала Берсерка в стену, надёжно лишая сознания и подвижности.
Глаза у Наоэ стеклянные. Абсолютно.

10.
Райан в ярости обернулся к Оракулу.
Это что, проверка, мистер Кроуфорд? Смогу ли я справиться с отребьем, у которого нет даже приличных щитов?!
О, да-а! Берсерк абсолютный псих, в его разуме можно потерять себя и помереть в наслаждениях его личного ада. Но этот психокинетик - открытая книга. И в его голове...
Что-о?!
Мальчишка со стоном упал на груду поломанных свай и беззвучно заскулил, теряясь в личной боли, но на него уже не обращали внимания.
Никакой игры, Брэд-бой? А как же честный поединок телепатов?!
Райан ворвался в разум Оракула, грубо сминая бронебойные для обычных паранормов щиты, и едва не взвыл от разочарования. Американец не собирался брать его в команду. Ни при каких обстоятельствах.
Обрывки видений, которые не поймать, они ещё слишком свежи, чтобы не прожигать насквозь. Какая-то глупость, вроде эмоций. Не может бы-ыть, ми-истер Кроуфорд!
Губы Райана раздвинулись в издевательской усмешке.
Дорожить командой? Какая чушь!
- Ты слишком глуп, Райан. Не удивительно, что тебя не допустили до командования.
Хорохоришься, янки?!
Что же ты не кричишь, Брэд-бой? Тебе же больно! А твой ручной телепат ничего не сможет против меня. Потому что он раздавлен тем, что ты готов упасть на колени. Что у тебя кровь просачивается сквозь поры.
Не заботясь больше о том, как отреагируют Старейшины на уничтожение самой эффективной своей команды, Райан отправил Оракула в кому. Было ещё одно дело, тот камешек, что обрушил его планы.
Шульдих встретил его взгляд неожиданно жёстко. Горький изгиб губ пытался изобразить усмешку, но получалась какая-то демоническая гримаса. Два разума столкнулись.
Это было чем-то похоже на кольцо. Райан чувствовал, что Шульдих инстинктивно попытался включить в него ещё три сознания, вот только никого из команды не оказалось дома.
«Я уничтожу тебя, рыжее ничтожество!»
Шульдих давил его, не затрудняясь ответом.
Райан смеялся.
«Ну скажи мне что-нибудь, Шу! Давай, найди какое-нибудь выражение, которое я ещё не слышал!»
Чёрт, а этот немец сильнее, чем казался...
Но недостаточно.
Два сознания смешались.
Шульдих без звука упал на землю.
Но не обратил на это внимания.
Мысли, стремления, воспоминания... Где Райан, где Шульдих? Знают Бог, Дьявол и два телепата.
Учителя Розенкройц.
Отбор.
Жестокость Старейшины.
Глаза Кроуфорда.
Оракул, лицо которого покрыто кровью, смотрит прямо на Шульдиха, готового сдаться.
«Ты лучший. Повтори.»
Чёртов янки.
«Повтори!»
Осколок разума Наги. Осколок Берсерка.
«ПОВТОРИ!!!»
БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ОРАКУЛ!!!
«Ты никогда не ошибаешься, Брэдфорд?!»
Жёлтое безумие ада и самоуверенность, граничащая с идиотизмом.
Райан слишком поздно заметил, что битва целиком переместилась в его голову.
Жилка на виске дёрнулась в последний раз.
Мозг не выдержал груза двух активных телепатов.

11.
Шульдих неверяще смотрел на труп у своих ног. Изо рта, ушей и глаз Райана всё ещё сочилась кровь.
- Я... я? - Рыжий поднял глаза на Брэда. - Чёрт тебя раздери, американская задница... ты знал?!
Кроуфорд промолчал. Видения в голове успокоились и обрели определённость. А всплывшее перед глазами являлось всего лишь воспоминанием, двумя выдержками из личных дел:
«Кодовое имя Райан, телепат, коэффициент пси-максимум 17, достиг пика. С применением стимулятора способен временно достичь 19.»
«Кодовое имя Шульдих, телепат, коэффициент пси-максимум 16, действующий 15. С применением стимулятора способен временно достичь 16,5.»

- Ты лучший. - Кроуфорд вытащил из кармана платок и начал тщательно оттирать с очков капли своей и чужой крови. Наги сидел в отдалении с видом занявшейся медитацией жертвы землетрясения. Отодрать пришпилившую Фарфарелло к стене балку, не раздавив ирландца, он пока не мог.
- Ты знал! Ты был уверен, ведь так? Почему?
- Потому что я сказал, что ты лучший.
- Проклятье! Нашёл, что спрашивать у Оракула!
Шульдих расхохотался. Его ноги всё ещё подкашивались, приходилось держаться за всё подряд, но это было последним, что заботило сейчас немца. Он рухнул на колени рядом с трупом, пошарил в нагрудном кармане дорогого стильного пиджака. Присвистнул, вытащив маленькую алую ампулу, и снова зашёлся нервным смехом.
- Мы самые везучие сучьи дети, - прохрипел рыжий, всё ещё смеясь. - Повезло, что этот идиот не сожрал стимулятор, а то б наши мозги кипели на асфальте.
Смех оборвался. Шульдих поднял на Брэда маньячно блестевшие глаза.
- Значит, я всё же сильнее этого куска свинины! Да-а... Старикашки удавятся!
Американец водрузил свои очки на законное место, достал из кобуры пистолет. Три выстрела превратили голову трупа в кашу из мозгов, волос и обломков костей. Так же неспешно убрал оружие обратно и аккуратно поправил испачканный костюм.
- Ты лучший, - ответил он на безмолвный вопрос телепата. - Но Эстет не обязательно об этом знать.
Одной рукой резко рванув Шульдиха на себя за воротник, другой Кроуфорд грубо вцепился в рыжие лохмы. Губы американца почти нежно мазнули по бледному виску. Тихий шёпот лаской коснулся уха телепата:
- Эстет с их играми мне надоели.
Шульдих опять затрясся от смеха, только теперь беззвучного. Его руки обвили пиджак Оракула, который и так уже был испорчен вконец.

Поправка в личное дело:
«Кодовое имя Шульдих, телепат, коэффициент пси-максимум 16, достиг пика. С применением стимулятора способен временно достичь 17.»



Несколько моментов:
- Норны: в скандинавской мифологии - женщины-богины, прядущие нити судеб людей и богов.
- «Трудно найти чёрную кошку в тёмной комнате, особенно когда её там нет».
- Мизерикорд, мизерикордия: «кинжал милосердия», кинжал с узким трёхгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Использовался для добивания поверженного противника.

@темы: Фанфики

Погуляем в Туманах?

главная